Книга Гром и Молния, страница 33 – Ольга Коротаева

Дракон поднимался все выше, но ветер успевал доносить до нас черных сладкий дым. В какой-то момент я обнаружил, что с наслаждением впиваюсь в голубой панцирь ногтями, любуясь оставленными вмятинами. Я слышал, как поет мой меч, как зовет меня, просится на свободу. Но я не слушал его. Не потому что понимал всю опасность, а потому что у меня было более увлекательное занятие: еще несколько вмятин и на панцире Эжоны будет написано мое имя…

Черный туман, удушающий сладостью смерти, подрагивающее тело дракона, песни древних битв и горящие безумием глаза Нарвэ, медленно подбирающейся ко мне с жестоким оскалом на бледном красивом лице…

Внезапно все кончилось. Вместе с воздухом. Девушка схватила себя за горло, оставив свои попытки добраться до меня. Лицо её слегка посинело. И хоть мне тоже не хватало воздуха, голова прояснилась, и я с благодарностью погладил измятый хребет дракона. Создав критическую ситуацию, дракон добилась возвращения рассудка в наши измученные тела.

Над головой простиралось темное небо, под нами очень далеко белели облака. Я привык к разреженному воздуху, живя в горах, а вот эльфам приходилось очень туго: они хрипели, распластавшись на броне дракона, и цветом кожи едва отличались от её пластин.

Почуяв неладное, Эжона устремилась к земле. Когда мы опустились до уровня облаков, дышать стало значительно легче. Эльфы стали приходить в себя, а Эрлиниэль подал первый признак жизни с момента выхода из черного тумана.

Я виновато поглядел на творение своих рук: искореженный хребет драконихи, а потом вспомнил лицо Нарвэ. Передернувшись, я задумался, что же в действительности входило в планы девушки? Эльфийка же старательно избегала моего взгляда.

Эжона летела очень осторожно, ровно, уже и не думая красоваться перед мужем. Она постоянно оглядывалась на его чуть подрагивающую фигуру, явно страшно беспокоясь. Собравшись с духом, я переполз к эльфу и помог ему приподняться.

— Так кружится голова, — прошептал парень белыми губами.

— Это от недостатка воздуха, — приободрил я его. — Скоро пройдет.

— Это от отравления, — возразила Нарвэ, по-прежнему не глядя на меня. — Но пройдет, это точно.

— Вы видели, что огонь почти равномерно окружал нас? — волнуясь, спросил я у эльфов. Оба уставились на меня с недоумением. — Словно живой, загонял в ловушку, сужал хватку…

— Нет, но я склоняюсь поверить тебе, — глаза Эрлиниэля беспокойно сверкали. — Я чуял, что Эжона хотела меня предупредить. Она поняла, в чем дело и поспешила на помощь, бросив добычу. Но я не смог сразу понять, в чем дело и мы чуть не попались.

— Бросила добычу, — тихо повторила Нарвэ. — Дракон же почти без сил. Боюсь, что из одной опасности мы снова попали в другую. Сохранив разум, мы рискуем разбиться.

— Ну, может все обойдется, — попытался успокоить я сам себя.

Но дракониха уже летела рывками, часто зависая и проваливаясь вниз, из последних сил пытаясь двигаться дальше. Темнота ночи не давала оценить насколько близко мы к земле. На замерзшем лице я почувствовал мокрую дрянь…

— Дождь, — констатировала Нарвэ.

Я хмыкнул: до полного счастья добавить молнию и наши, уже успевшие промокнуть до нитки, тела можно будет идентифицировать только по остаточному рисунку магии, исходящему от одинаково-черного пепла на земле.