Книга Ночь с убийцей, страница 68 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Я улыбнулся девочке и, лукаво подмигнув, ногой выбил запертую дверь. Влада сжалась в ожидании плача перепуганного ребёнка, но Дара почти беззвучно засмеялась.

Внутрь девушка шла, будто по стеклам. Осторожно. Почти прокралась в центр комнаты и застыла, уставившись на стену, слева от небольшой кровати. Вечернее солнце выжигало алым оттенком детские рисунки, обводило их оранжевым контуром и подкрашивало золотым белые участки. Они были красочными когда-то, а сейчас заметно выгорели. Всякие букашки, цветочки, куклы. Дара заинтересованно рассматривала их, вцепившись в мои плечи до сильной боли. Потянула меня за волосы, направляя в другую сторону, а Влада так и осталась напротив стены.

— Никогда не любила рисовать, — вдруг сказала она. — Словно не мои, но… это я рисовала, — протерла ладонью пыльную столешницу, рассмотрела календарь многолетней давности, а потом перевела взгляд на боковые шкафчики в столе. Когда она тянулась, ее руки заметно дрожали. Дернула слишком сильно. Выдвижной ящик выскочил из паза и с грохотом перевернулся на пол, вывернув под себя содержимое.

Влада оглянулась на меня, проверяя, не испугалась ли дочь, а потом опустилась на корточки и отодвинула ящик в сторону. Темные рисунки, похожие на кляксы безумца, расплылись перед глазами, и девушка неожиданно вскочила на ноги и отошла к стене.

Влада будто преобразилась. Отбросила волосы назад, гордо вытянула подбородок, расправила плечи и выставила грудь напоказ, а потом улыбнулась мне — так лукаво и знакомо, что холод пошел по спине. Тэкэра?

И через миг взгляд Влады изменился, потух, а она пробормотала:

— Не показывай Даре. Неужели я могла рисовать эти ужасы в таком маленьком возрасте? Но… я будто была там, — и она показала взглядом на рисунки на полу, но сама смотреть их ближе не стала. — Все это мне часто снится. Машина. Кровь. Разбитые окна. Какой кошмар. Это и есть то, что мы искали? — она обняла себя руками и, прижавшись к стене, задышала в потолок. — Я не хочу знать правду, если честно. Кем бы я ни была раньше, я уже другой человек.

Кунай поставил Дару на ноги и медленно приблизился. Дочь тут же потопала к ящику со старыми игрушками и, опрокинув его, начала с интересом перебирать пластмассовых пупсов и мягких зайчиков. Увлеченно выбрасывая их на пол.

Мужчина опустился на одно колено перед рисунками, взял один из листов, затем подхватил другой. Брови на его переносице сошлись в тёмную линию, губы поджались, а ноздри хищно дрогнули.

— Авария, значит, — пробормотал он и глянул исподлобья: — Что тебе снилось? Расскажи, Влада. Видения часто бывают правдивее реальности.

— Нет, — я увела взгляд в пол, стараясь не смотреть на ужасы, что грубыми мазками черных и красных карандашей и фломастеров выводила детская рука. — Это просто мое воображение. Этого не было, — я отвернулась и с трудом улыбнулась дочери, которая поймала в пыльном ящике змейку-конструктор и увлеченно ее терзала.

Все это слишком остро, будто хождение по тонкому льду. Я не боюсь правды, я боюсь, что Кунай узнает, что именно он приходит в сны чаще, чем темные силуэты из машины.

Он поднялся и, приблизившись, взял меня за плечи. Произнёс с ноткой хищного рыка в голосе:

— Тебе никогда не снилась сестра, ведь так? Ты единственный ребёнок у погибших родителей. — Он смотрел так, что переворачивались внутренности. — Я вскрыл конверт, Тэкэра, и быстро просмотрел документы. Удочерение одной девочки, ни единого упоминания о сестре-близнеце. Долго ты ещё будешь водить меня за нос? Сколько заплатила тому придурку, чтобы изображал твоего мужа? И главное… Чья это дочь?!