Книга Ночь с убийцей, страница 102 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Да, я на самом деле помню, куда спрятала флешку. Но лучше предложу её тому японцу, которого перед смертью нанял Ингот. Пора прикончить мою сестрёнку и её приплод. Ненавижу детей, они омерзительны! Но ради Куная больше не буду делать аборты, раз ему так нравится возиться с ними.

Верну себе любимого!

Осталось улизнуть от его врага.

Влада

Расставаться с раненым Кунаем было тяжело: долгие дни переживать о его здоровье, терзаться ночью от сладких снов, что перекликались с кошмарами, думать о том, как ошиблась, поддалась чувствам, подпустила чужого мужчину к себе, разбила семью… Но видеть его рядом, слышать низкий рокочущий голос, чувствовать знакомый головокружительный запах, оказалось невыносимо. До остановки дыхания и лопнувшего сердца в груди. Как же было больно. Да лучше бы Толя задушил меня на месте, чем потом вот так… смотреть в глаза любимому и гнать его вон.

Я убегала. Домой, скорее к дочке. Но во дворе меня не ждала служебная машина, а улица встретила холодным пронзительным ветром, несущим с севера дожди и грозу.

Я не слышала за спиной шаги, но знала, что Кунай не отстанет, теперь он будет меня охранять, пока не найдет для властей то, что ищет. Будет рядом, преследовать и мучить.

На расстоянии проживать разлуку было легче. Я будто отстранилась от боли, вырвала любовь и ради дочки как-то жила, а теперь все оголилось, словно я ступила босыми ногами в лужу, а в темечко шваркнуло молнией.

Не мой. Я должна это помнить. Должна.

Сестра так настрадалась в жизни, что отобрать у нее последнее я не посмею. Ни у нее, ни у любой другой. Я не стану разлучницей.

Украдкой обернувшись, наткнулась на темный глубокий взгляд и чуть не ошпарилась. Такой он был горячий и пронзительный. Не нужно так смотреть, умоляю…

— Уходи.

Я отвернулась, стараясь не разглядывать его зашитые скобами раны, что теперь станут шрамами, не запоминать черты, которые я помнила до мелочей, даже морщинку на лбу и щербинку на губе, не любоваться туго завязанными волосами цвета вороньего крыла и блестящими глазами, будто угольками. Справляясь со слабостью и тошнотой, поплелась куда-то вперед, к остановке, подгоняемая порывистым ветром, придавленная тяжелым набухшим небом.

Сказанное мужем не укладывалось в голове. Я прекрасно могла отделить воспоминания, свои и сестры, и среди них, два года назад не было Куная, не было никакой измены. Вранье! Это какой-то маразм, я не свихнулась, я все прекрасно помню. Дара — Толина дочь. Точка. Почему глаза у нее раскосые? Почему черные? Да не знаю я! И не хочу знать.

Бесплоден он, как же!

И я не беременна. Задержка пару дней всего, а с этими нервами и переживаниями на полгода легко может затянуться. Не могу я носить под сердцем ребенка Куная. Это было бы жестоко, Боже.

Тело пронзило колючим холодом, я сжалась и обняла себя руками. И что теперь?

Кунай обнял меня со спины, прижал к своему тёплому телу и, приподняв над землёй, понёс к темной громадине фургона.

— Покажешь, где ты выбросила куклу? — спросил так, будто не было ни появления Тэкэры, ни ужасающих событий в логове Ингота. Словно мы скрывались от врагов и просто собирались поехать в наш уютный лесной домик.

Открыв дверцу, Кунай практически внёс меня в машину и по-хозяйски пристегнул. Только я хотела возразить, оттолкнуть, как раздалась трель звонка. Мужчина вынул потёртый сотовый с нарисованным на корпусе четырёхзначным номером из кармана и прижал к уху: