Книга Ночь с убийцей, страница 100 – Ольга Коротаева, Диана Билык

— Пусть этого не может быть, пусть всё и твердит об обратном, я хочу, чтобы девочка оказалась моей дочкой. Она уже живёт в моём сердце. И ты.

— И Тэкэра, — она смотрела на меня через зеркало и до хруста сжимала умывальник руками. В голосе слышалась ненависть. Или боль. Или ярость. В этот миг Влада была слишком похожей на жену…

— И Тэкэра, — согласился я с болезненным обвинением. Вздохнул: — Влада, мне нужна кукла Дары, в ней моя жена спрятала флешку. Я пришёл только за этим, и, если она найдётся, то ни ты, ни Дара, ни второй малыш больше никогда и ни в чём не будете нуждаться. Я позабочусь об этом. У тебя будет столько денег, что хватит… — Вспомнил мечту своей жены и горько улыбнулся: — Купить райский островок и жить вдалеке от всех ужасов мира.

— Какой ты щедрый, — скривилась Влада, стерла остатки капель с губ тыльной стороной ладони и, не глядя на меня, пошла к двери. — Но мне от тебя ничего не нужно. Я выбросила ту старую страшную куклу. Мама, видимо, сшила их до нашего рождения, а вспоминать о том, что наши с сестрой жизни сломали родные люди — мне не хотелось, потому я избавилась от нее, как только дочь переключилась на другую игрушку. Я бы вырезала всю память, и не только свою, если бы умела, но… — Она положила тонкую и бледную руку на косяк, не обернулась, избегала взгляда в глаза, ссутулилась, пальцы сжались на дереве, побелели. — Поищи флешку в мусорке около придорожного кафе Ларисы. Я сегодня отвозила к ней дочь и вышвырнула куклу. Вдруг повезет, и хлам еще не вывезли, туда редко машины доезжают, — повела раздраженно плечом и ушла.



Ярослава

Я буравила взглядом железную дверь с решетчатым окошком так долго, что ныли веки. Но, стоило заметить мелькнувшую на той стороне тень, широко улыбнулась и, соблазнительно изогнувшись, вытянулась на узкой кровати. Мне нравилось вгонять в краску молоденьких служителей закона и бросать вызов матёрым волкам. Я знала, что меня не тронут. Им нужен Кунай, обидь они меня… Останется только посочувствовать их вдовам.

Кунай. Моё солнце и луна, моя жизнь и смерть, я с ума сходила, когда приходилось держаться от него вдалеке. И обвинения любимого ударили в грудь больнее его ножей. Думала, он поймёт. Надеялась, что оценит.

Ни женщины, ни дети… Как глупо! Дети гораздо опаснее, чем взрослые. Вспомнив поступок, который до сих пор леденил моё сердце, я скривилась. Тварь осталась жива! Зато вновь осталась одна… Как я. Нет! Я всегда была одна!

До встречи с Кунаем…

Как он мог перепутать меня с ней? Как посмел не догадаться, что я лишь хочу её смерти. Всегда хотела! Каждый вечер, засыпая, твердила «Умри, гадина!», каждое утро, лишь открыв глаза, шептала «Сдохни, сучка!», и так много лет. Но она оказалась живучее таракана! Ни авария, которая унесла жизни её приёмных родителей, ни рассыпанные на сцене бусины не сделали своего дела.

Надо было выстрелить ей в сердце, но мне казалось, что меня не станет, если загляну сучке в глаза. И я пыталась убрать похожую на меня девушку чужими руками. Потому что была лишь тенью. «Последом», который выбросили на помойку.

Сами они сумасшедшие! Я просто хотела жить.

Дверь приоткрылась, но входивший замешкался.

— Зайцев? — Услышала я насмешливый голос самого ненавистного гада из числа тех, что меня охраняли. Он имел меня в своих мечтах и никогда не скрывал ни желания, ни намерения. Его я немного побаивалась и всегда настораживалась, когда приходилось оставаться наедине. — Думал, ты охраняешь вторую сучку Куная.