Книга Невинная для Лютого. Искупление, страница 4 – Ольга Коротаева, Диана Билык

— Мы спустимся. — Ира кивнула и закрыла дверь, а я повернулась к Саше и спросила с улыбкой: — Я попросила, чтобы прислали тётю-доктора. Ты же поговоришь с ней?

— Я не боюсь, — раскусил меня ребёнок. — Пошли.

Но руки моей не выпускал до тех пор, пока доктор, вывалив на нас неприятные вести, не ушла. Я устало присела на стул и посмотрела в окно. Заметив приближающийся чёрный джип, сказала Саше:

— Твой папа вернулся.

Мальчик бросил играть с Рыжуней, которую Лютый по моей просьбе привёз сюда, поднялся и заявил:

— Я пошёл рисовать!

И убежал наверх. Я лишь вздохнула. Как же помочь Саше наладить отношения с отцом? Мальчик не только не признаёт его, но даже откровенно боится.

Поднялась и пошла встречать мужа. Лютый, сняв пальто, обнял меня и, обдав запахом бензина и сырой земли, невесомо прикоснулся губами к моим. Опустился на корточки и, положив ладони на живот, который по сравнению с лапищами мужа смотрелся не таким огромным, поцеловал его.

Дочка пихнула его ладонь изнутри меня, и Лёша устало улыбнулся.

— Ты в порядке? — заволновалась я.

Лютый молча поднялся и прошёл к столу. Налив стакан воды, залпом осушил его. Я вздохнула:

— Врач приходил. Диагноз подтвердили, у Саши астма. Но… — всмотрелась в лицо мужа. — Расскажи. Я же вижу, что ты встревожен.

Он обвил меня руками, осторожно сжал в объятиях и шепнул:

— Всё будет хорошо.

Завибрировал в кармане телефон. Я достала его и, глянув на номер, похолодела.

— Не будет.

Через неделю после хорошей новости о том, что Саша жив, мы забрали его из интерната. Сын стал другим — вытянулся, волосы отросли, глаза стали больше, взгляд осмысленней, но и холоднее. Он воспринимал меня не как отца, а как чужого дядю. Первые дни совсем шарахался и убегал, не давался в руки, пугливо сжимался. И это безумно ранило.

Папой он меня больше не называл.

— Тетя Маша, — зайдя в кухню, я устало сел за стол, — Агате вот-вот рожать. Мы снег с крыш сняли, но мне не нравится, что трещины пошли, и потолок вздулся — может рухнуть. Вызвал ремонтников.

— Хорошо, я встречу, а Миша проследит за работой и переведет красавицу в безопасное место.

— Да, придется какое-то время дежурить около нее. Ветеринар волнуется, что сложные роды предстоят.

— Ангелине сказал? — заулыбалась тетя и всмотрелась в мое лицо. — Какой-то ты бледный. Кофе сделать? Есть запеканка. Твоя любимая.

Я поднялся.

— Не говорил еще Лине, не хочу лишний раз тревожить. Нет, спасибо. Я уже дома позавтракаю, — подошел к тете, поцеловал в щеку и поспешил к выходу, но она остановила:

— Ты обеспокоен чем-то еще.

— Ты была у Милы на кладбище после нашего возвращения?

— Забегала, чтобы снег убрать и проверить все ли в порядке. А что?

— Да ерунда, — отмахнулся я. Хотя тревога не оставляла, грызла, будто под ребрами завелись термиты. — Все, убежал.

— Как Саша? — добавила масла в огонь тетя.

— Все сложно, — я не обернулся. Стоял застывшей глыбой на пороге кухни и смотрел в пол. Будто это поможет.

— Больше терпения, сынок. Мальчик напуган, ему нужно привыкнуть к новому дому. Плюс здоровье слабое…

— Сын меня не помнит, — перебил я и опустил голову на грудь, сжал губы и слегка стукнул кулаком по косяку. — Вообще не помнит.

— Много времени прошло. Ему тоже было непросто все это пережить.