Книга Невинная для Лютого. Искупление, страница 119 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Я кивнул, вытолкал свою тушу в коридор и прижался к стене. Когда получилось вдохнуть, услышал плач малышки и побежал назад, в нашу с Линой спальню.

Полчаса возился с переодеванием памперса, потом накормил дочь и еще полчаса носил ее на плече, чтобы вышел воздух. Когда она крепко уснула, посмактывая соску, уже светало. Я положил Надю в люльку и вернулся в комнату к сыну, чтобы убедиться, что все в порядке. Он спал на боку, прижав к подбородку коленки. Будто уснул сидя, а потом завалился. Я бережно укрыл его одеялом и поцеловал в висок.

— Мама вернется. Обещаю, — прошептал я и сбежал к себе.

И больше не уснул. Валялся в кровати, ходил по ковру, выглядывал в окно, наслаждался красочным и теплым утром, а когда наступило время, и все попросыпались, собрал детей и отвез их к Ангелине.

Врачи давно разрешили взять детей с собой, но я немного не решался. Все боялся, как они воспримут состояние мамы. Теперь считаю, что они имеют право знать правду.

Саша осторожно ступил в палату. Замер у ног Ангелины, всмотрелся, а потом обернулся.

— Что с ней? Она спит?

Я кивнул.

— Устала?

Что ему ответить? Я перевел взгляд на бледное лицо жены. Она точно Ангел — только крыльев не хватает. Белая-белая. Нежная-нежная.

— Она слышит тебя, Саша, но ответить пока не сможет. Она не устала, просто немного заболела.

— Не улетит? — он подошел ближе, взял Лину за руку. — У нее ведь нет крыльев? Я не хочу, чтобы она улетела.

— Не улетит. — Я подступил с другой стороны и осторожно приложил к Лине дочурку. Малышка завозилась, поймала мой взгляд, а потом посмотрела куда-то влево и вверх, будто что-то увидела. Холод пошел по спине, таким ее взгляд был цепким.

— Агу… к-к-к…

— Это Надя виновата, что мама теперь болеет? — будто прошелестел сын.

— Нет, Саша, никто не виноват.

Мне стало дурно. Малышка сильно захныкала. Я потянулся к дочери, взял ее на руки и поспешил к выходу. Бросил через плечо:

— Саша, побудь с мамой немного. Расскажи ей что-нибудь. Она обязательно услышит.

— А ты куда?

— Оставлю вас наедине, не хочу мешать.

На самом деле я не хотел, чтобы сын видел меня слабым и убитым. Не мог показывать, как тоскую, ведь понимал, как ему плохо без Ангелины. Я отвернулся, спрятал заплаканные глаза и пошел к двери. Вернее, почти пополз, так было тяжело.

— Папа, пожалуйста! — Саша вдруг подбежал, вцепился в мою ногу, уткнулся лбом в спину, обнял меня ручками и, рыдая, закричал: — Не уходи! Не оставляй меня! Попроси ее вернуться. Попроси маму вернуться! Папа, пожалуйста!

Ангелина

Я увидела их. Маму, папу… Таких молодых, улыбающихся, счастливых. Такими они были до того дня, как мама заболела. Как она узнала чудовищную тайну от умирающей соседки, как отец оказался замешан в чудовищной войне двух монстров. Был ли Чехов психом на самом деле, сломило ли его то, что мужчина пережил в горячей точке или он сошёл с ума от горя — не важно. Важно то, что он творил после этого. Уверена, Лёша проследит, чтобы тварь получила по заслугам.

Жаль, что я этого не узнаю. Остаётся лишь верить и идти к своим родителям. Мне было так приятно их увидеть. Маму, по которой я безумно скучала. Отца, который впервые за долгие годы улыбался. Я помнила эту улыбку, но при жизни не часто видела её. Открытую, весёлую, добрую. Таким он был когда-то, мой папуля.