Книга Невинная для Лютого. Искупление, страница 100 – Ольга Коротаева, Диана Билык

У меня затылок оледенел от ужаса, руки задрожали. Лёша, коротко кивнув Диме, осторожно помог мне подняться и одеться. Движения чёткие, выверенные, ни одного лишнего, лицо сосредоточенное. Взгляд тёмный, будто направлен внутрь себя. Таким я мужа видела не так часто, и в эти минуты он напоминал мне отца. От одной мысли по щекам покатились слёзы, колени подогнулись.

Муж подхватил меня и заботливо поддержал. Я видела, что губы его шевелятся, но не слышала слов утешения — в ушах зашумело. Кольнуло в животе так, что я охнула.

— Всё хорошо, — поспешила я успокоить побледневшего Лёшу. — Я сейчас… — Голос прерывался, переходил на хрип: — Приду в себя. Не понимаю! Что же случилось? Всё же было хорошо. Саше здесь стало легче!

От волнения за сына я едва передвигала ногами. Лёша продолжал говорить, а мне было страшно сказать, что я ни слова не понимаю. Перед глазами порой темнело, но я упрямо шла к выходу.

Надо ехать. Саша в опасности! Даже не хочу слышать о том, чтобы остаться дома. Я с ума сойду от беспокойства.

Лёша усадил меня в машину, затем принял из рук Дэми вялого Сашу и устроился рядом со мной на заднем сидении. Я положила ладонь на лоб сына и бессильно застонала. Мальчик горел.

Дэми устроился за рулём и газанул так, что у меня голова откинулась. Но я не обратила внимания на несильную боль в затылке. Надеясь, что Саша ощущает меня рядом, поглаживала его плечи и шептала:

— Всё будет хорошо, малыш. Потерпи немного. Почему так резко поднялась температура? Перегреться он не мог, на отравление тоже не похоже. Простудился?

Я осторожно прощупала миндалины, потянулась к животу мальчика.

— Или вирус?

— Подумай еще раз, милая, — Леша свободной рукой отодвинул меня от больного ребенка, впутал пальцы в волосы, мягко сдавил затылок, прикоснулся губами к моему лбу. — Нельзя тобой и малышкой рисковать. Оставайся дома, прошу тебя. Я не могу тебя заставить, но прошу — подумай о себе. — И, прижав к себе сына, муж потянулся к водителю, чтобы остановить машину, а я вцепилась в его локоть и настояла:

— Лёша, мне дома будет хуже! Подумай сам, как бы ты себя чувствовал, отправься мы с Сашей, а ты остался один? Думаешь, я смогу спокойно ждать?

Мы гладили Сашеньку всю дорогу, прислушивались с его рваному дыханию, к обрывкам слов. Я знала, что Лютый волнуется и за сына, и за нас. Улыбалась мужу сквозь слёзы, но никто так и не нарушил молчания до самой больницы.

И только когда машина остановилась, а Лютый приподнял ребёнка, чтобы вынести из салона, Саша неожиданно вырвался и вцепился в мою одежду:

— Мама! — закричал он так отчаянно, что у меня сердце облилось кровью. — Мама, мне страшно!

— Всё в порядке, малыш, — растерянно погладила я мальчика по голове. — Всё будет хорошо, тётя доктор лишь посмотрит на тебя…

— Не хочу к тёте, — захныкал Саша, как совсем маленький. — Мама, я хочу остаться с тобой… Не бросай меня!

— Никогда и ни за что не брошу тебя, — твёрдо пообещала я, целуя мальчика. — Мама рядом, малыш.

— Нос… — застонал Саша. Не открывая глаз. Он дёргался, будто что-то причиняло ему боль. — Нос!

— У тебя болит нос? — заволновалась я и посмотрела на напряжённого Лёшу: — Скорее к врачу! Вдруг это аллергия.

Лютый открыл дверцу и только собрался выходить, как мальчик снова закричал в бреду: