Книга Ульяна. Хозяйка для кузнеца, страница 64 – Таша Ким

— Смотри... — её голос был тихим-тихим. — Это Анна.

Она показала на ту девочку, что не спала и всё ещё смотрела на отца своими серьёзными глазками.

— А это Дарья.

Она кивнула на вторую малышку, которая мирно посапывала во сне.

Матвей смотрел на них и чувствовал, как его сердце не просто бьётся, а поёт. Это была песня такой силы и нежности, что у него снова защипало в глазах.

— Они... они такие... маленькие... — прошептал он почти беззвучно.

Ульяна улыбнулась:

— Они сильные. Очень хотели увидеть папу.

Матвей осторожно, самыми кончиками пальцев, погладил сначала ручку Анны, которая тут же крепко ухватила его палец своей крошечной ладошкой. Потом — взял на руки Дарьюшку.

— Папа теперь с вами... — прошептал он так тихо, что Ульяна скорее прочитала это по губам, чем услышала. — Навсегда...

Он поднял на неё взгляд, полный слёз и безграничной любви:

— Спасибо тебе... Ульяна... За всё спасибо. Ты мне подарила... целый мир.

Ульяна протянула свободную руку и коснулась его щеки:

— Это ты подарил мне новую счастливую жизнь, ты даже сам этого не знаешь, но... Когда-нибудь я расскажу тебе об этом. И ты поймёшь это.

Матвей наклонился и поцеловал её — нежно-нежно, боясь потревожить ни её, ни малышек.

Вдруг Дарья заворочалась во сне и тихонько пискнула. А через секунду к ней присоединилась и Аннушка, смешно открывая ротик и чмокая губками она начала искать еду.

Ульяна тихо засмеялась:

— Голодные...

Матвей вскочил так резко, что кровать скрипнула:

— Так чего ж ты молчишь?! Я сейчас! Я мигом!

Ульяна поймала его за руку:

— Сядь... Не суетись. Я сама справлюсь. Просто побудь рядом.

Он послушно опустился обратно на кровать, чувствуя себя самым счастливым и самым бесполезным человеком на свете. Он смотрел, как его жена кормит их дочерей — одну за другой — и понимал: вот оно. Его счастье. Его семья. Его дом. Всё то, ради чего тогда, в лесу, стоило бороться за жизнь.

Это случилось в один из тех редких, тихих вечеров, когда дети уже спали, а за окном шумел осенний дождь. В избе пахло сушёной мятой и теплом от печи. Матвей чинил упряжь, его сильные пальцы ловко работали с кожей. Ульяна сидела рядом, перебирая сушёные ягоды шиповника для витаминного чая.

Она долго смотрела на мужа, на его сосредоточенное лицо, на седую прядь в тёмных волосах — след той страшной ночи в лесу. Она больше не могла носить эту тайну в себе. Это было бы нечестно по отношению к нему, к их любви.

— Матвей... — её голос дрогнул, и он тут же поднял голову. — Мне нужно тебе кое-что сказать.Давно сказать.. ещё в самый первый день, ещё до того, как нас повенчал батюшка. Но я тогда струсила, наверно...

Матвей отложил работу и внимательно посмотрел на неё. В его серых глазах не было тревоги, только безграничное терпение и любовь.

— Я не та, за кого ты меня принял тогда, — продолжила она, сжимая его руку. — Я не Ульяна. Настоящая Ульяна... она ушла. А я... я Юля. Я из другого мира.

Она рассказала всё. Про автобус, про боль, про ослепляющий свет и пробуждение в чужом теле в избе тётки Аграфены. Про страх, про провалы в памяти, про то, как она постепенно стала частью этого мира.

Матвей слушал молча, не перебивая. Его лицо оставалось спокойным, только пальцы крепче сжали её ладонь. Когда она закончила и испуганно заглянула ему в глаза, ожидая увидеть гнев или отвращение, он лишь грустно улыбнулся.