Книга Ульяна. Хозяйка для кузнеца, страница 62 – Таша Ким

Вторая девочка легла на грудь матери рядом с первой.

В бане повисла тишина, нарушаемая только сопением младенцев и треском лучины.

Ульяна смотрела на двух своих дочерей и не могла поверить.

— Две... У нас две девочки...

Марьяна ловко перевязала и обрезала пуповины.

— Ну что, мать-героиня? Как назовёшь-то?

Ульяна посмотрела на одну девочку — та открыла глазки, синие-синие. Потом на вторую — та спала, смешно сморщив носик.

— Эту... эту будет Аннушка, — прошептала она. — А эту... Дарьюшка.

Марьяна кивнула:

— Хорошие имена. Сильные.

Петровна хлопотала рядом, готовя отвар для роженицы.

А Ульяна лежала, обессиленная, но невероятно счастливая, и смотрела на своих дочерей. Дверь скрипнула. На пороге стоял Тимошка.

— Мам... А можно... можно я на них посмотрю?

Ульяна улыбнулась:

— Иди сюда, сынок. У тебя теперь две сестрёнки. Ты — их старший брат. Защищай их.

Тимошка подошёл на цыпочках и с благоговением уставился на пищащие свёртки в руках матери.

-Они такие маленькие и красивые. Как феи из твоей сказки. Я буду любить и защищать их, мама, обещаю!

Ульяна погладила сына по голове.

-Конечно, сынок.

Под утро Ульяна с малышками с помощью Марьяны и Петровны вернулась в избу. Она легла на кровать, рядом положила спящих дочек, лежала любуясь крошечными пальчиками, темными волосиками, вскоре ее сморил сон. Сквозь него она слышала как тихо разговаривают женщины у стола , как кто-то тихо постукивая крышками хлопочет у печи. С каждой секундой она засыпала все крепче, улыбаясь во сне.

*****

День был в самом разгаре. Солнце палило нещадно, воздух дрожал от зноя, а в высокой траве стрекотали кузнечики. Мужики работали споро, размеренно, только и слышно было: «Вжик-вжик» — это остро наточенные косы срезали густую траву.

Матвей, хоть рука его ещё не обрела прежней силы, старался не отставать. Пот градом катился по его лицу, рубаха прилипла к спине.

Рядом, работали бабы и девки, переворачивали скошенные валки, метали уже подсохшую траву в стожки. Варя была среди них. Она ловко переворачивала ароматную пахнущую спелыми ягодами скошенную траву, её щёки раскраснелись от жары и работы.

Вдруг на дороге, ведущей к поляне, показалась повозка. Это был парнишка из деревни, сын старосты. Ещё затемно он уехал за свежей снедью в деревню по заказу родителя. Он гнал лошадь галопом, поднимая за собой столб пыли.

— Матвей Фомич! — закричал он ещё издалека, спрыгивая с телеги на ходу. — Матвей!

Все косцы остановились, опираясь на косы. В воздухе повисло напряжение. Парнишка подбежал к Матвею, тяжело дыша.

— Что стряслось? — глухо спросил кузнец, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то вниз.

— Тётка Петровна прислала! — выпалил парень. — Велела передать... Ульяна... Ульяна ваша... родила!

Мир на секунду замер. Смолкли кузнечики, стих ветер. Варя вскочила на ноги, прижав руки к груди.

Матвей выронил косу. Она воткнулась в землю с глухим стуком.

— Что? — его голос был хриплым, чужим. — Родила? Когда?

— да ночью сегодня! — радостно сообщил парнишка. — Марьяна там... Всё хорошо! Девчонки! Две дочки у тебя сразу!

Слово «девчонки» прорвало плотину. Матвей стоял, не в силах пошевелиться. В голове шумело. Две девочки... Дочки... Его дочки.

А потом его охватила такая буря эмоций, что он сам испугался. Страх, который жил в нём с того момента, как он узнал о беременности жены, — страх за неё, за детей, за то, справится ли она с полами — вдруг схлынул. На его место пришла волна такой оглушительной, всепоглощающей нежности, что у него перехватило дыхание.