Книга Ульяна. Хозяйка для кузнеца, страница 48 – Таша Ким

— Варя... — начала Ульяна осторожно. — Ты... ты ведь помнишь, какой я была раньше?

Варя подняла на неё удивлённый взгляд:

— Ты о чём? Конечно, помню. Тихая была, задумчивая. Всё в окошко глядела, думы думала.

Ульяна опустила глаза, делая вид, что очень занята крупой.

— Я... я не всё помню из того времени. Провалы в памяти остались. Но я помню страх. Помню, как боялась ехать сюда.

Варя отложила свою работу и взяла сестру за руку.

— Да что ты! Было бы чего бояться! Матвей твой — мужик видный. Да, суровый с виду, так это ж работа у него такая! А в душе он добрый. Это сразу видно. Как он на тебя смотрит...

Ульяна слабо улыбнулась:

— Смотрит?

— А то! Как кот на сметану! — Варя хихикнула. — И ты теперь по-другому смотришь. Не как раньше — со страхом да с тоской. А с теплом. С любовью.

Ульяна сжала руку сестры:

— Варя... я хочу тебя кое о чём попросить. Не рассказывай Матвею, какой я раньше была. Он меня знает такой, какая я есть сейчас. Я Матвея попросила к тётке Аграфене съездить, Отпросить тебя жить с нами, совсем, пока замуж не выйдешь. Поможешь мне, когда ребёночек родится? Одной страшно... А ты рядом будешь...

Варя ахнула и крепко обняла сестру.

— Ульянка! Да я бы сама давно попросилась, да смелости не хватало! Конечно останусь! Я так рада! У вас тут жизнь кипит! Не то что у нас — скука смертная, только и разговоры среди сестриц, дочек Аграфениных про женихов, о которых они мечтают.

Они смеялись и плакали одновременно, обнявшись посреди избы.

Матвея ждали ближе к ночи, но ни ночью, ни на следующий день он не приехал.

Первый день без Матвея тянулся мучительно долго. Ульяна убеждала себя, что всё в порядке. Ну, задержался. Ну, уговорили его ночевать у тётки Аграфены, потому что выпил с дядькой медовухи, заговорились.

Но сердце, которое теперь она чувствовала вдвое острее — за себя и за дитя под сердцем, — сжималось от дурного предчувствия.

— Он вернётся, — твердила она Варваре и Тимошке, которые смотрели на неё испуганными глазами. — Вот увидите. Завтра к обеду будет.

Она пыталась занять себя хозяйством: месила тесто, стирала белье, но всё валилось из рук. Ночью она почти не спала, прислушиваясь к каждому шороху за окном. Ей казалось, что вот-вот раздастся скрип деревянных мостков во дворе под тяжёлыми шагами и дверь откроется.

Но дверь оставалась закрытой.

И наутро Матвей не вернулся.

Ульяна надела тулуп, повязала платок и решительно направилась к дому старосты Ефима. Село будто вымерло. Только дым из труб да лай собак нарушали гнетущую тишину.

Ефим, крепкий ещё старик с седой окладистой бородой, выслушал её молча, хмуря брови.

— Не тревожься, дочка, — пробасил он, когда она закончила сбивчивый рассказ. — Мужики — они такие. Задержался. Может, помощи какой Аграфене понадобилось. Или... — он хитро прищурился, — ... С дядькой засиделся за чаркой? За два дня-то не пропадёт. Вернётся.

— Ефим Прохорович! — голос Ульяны сорвался. — Какая медовуха? У него жена на сносях! И сын дома! Он бы никогда... Я чувствую! С ним беда случилась!

Староста вздохнул и поднялся с лавки.

— Ладно, Ульяна. Не плачь. Сейчас мужиков соберу. Поедем, поищем. Дорога-то одна, до деревни, где тетка твоя живет. Может, и правда, случилось чего.

К обеду два десятка мужиков на телегах выехали из деревни. Ульяна осталась дома с Варей и Тимошей. Она стояла у ворот, глядя на пустынную дорогу, и молилась всем богам, чтобы мужики вернулись с хорошими вестями.