Книга Звериная страсть, страница 79 – Лисавета Челищева

Захлопнув книгу, Казимир поднялся, чтобы покинуть стол, но случайно обронил что-то на пол. Это был маленький серебряный крестик. Наклонившись, Казимир подобрал его. При этом губы его скривились, а желваки заострились: он судорожно сжал крест, так, словно ему было мучительно больно держать его в руке.

Тут Юргис разразился зычным хохотом. Это заставило Казимира застыть на месте: их взгляды столкнулись с незримой враждебностью.

И только их безмолвный поединок стал утихать, как в столовую вплыла новая фигура — Кирилл с побледневшим ликом и хрупкой, как стеклышко, поступью. Он остановился в центре зала, являя собой отражение призрачной природы — в развевающемся белоснежном шелковом палантине.

Наступила полнейшая тишина, ибо появление Кирилла приковало всеобщее внимание. Звяканье падающей ложки из рук Рати отозвалось эхом, составив контраст мягкому шелесту одеяния самого художника, когда тот подался вперед с каким-то полотном в обнимку.

— …Я написал шедевр, — сухим, как пергамент, голосом прошептал Кирилл. Пунцовая смесь покрывала всю его грудь и руки, представляя собой гротескную картину, в которой уживалось мастерство и безумие.

Я ахнула. Это была не краска…

Коллективный вздох прокатился по комнате, когда ладонь Кирилла провела по его лицу, оставляя кровавые следы на щеках и носу. И стоило ему взглянуть на свою запачканную кровью руку, как глаза парня вмиг закатились.

Художник повалился на пол, лишившись сознания.

— Без Агния и его леденцов для шизиков этот явно с катушек съедет. — томно отшутился Юргис.

Поднимаюсь, руки слегка подрагивают, пока Рати спешит его осмотреть.

Однако не успеваю и шагу ступить, как на пути из темных дверей возникает Моран.

— …И к кому ты так спешишь?

Он входит в обеденный зал, его взгляд приковывается ко мне с обескураживающей силой. Властно положив руки мне на плечи, он насильно усаживает меня обратно.

Наклонившись к самому уху, Моран обжигает меня дыханием и выдвигает леденящий душу ультиматум: — Или ты сейчас уйдешь со мной по своей воле, или я сделаю так, что ты пожалеешь об этом.

Я встречаюсь с испуганным взглядом Рати, безмолвно моля его о наставлении, но в его глазах запечатлен тот же ужас, что сковывает и меня. Тем временем черные как смоль глаза Морана, неотрывно следящие за мной, опускаются на мою грудь, будто бы проверяя наличие незримой метки.

С замиранием сердца и подавленным видом я покоряюсь требованиям Морана. Моя ладонь невольно вздрагивает, когда я обхватываю его протянутую руку.

В голове звучит тихий протест Рати, но мысль о том, что кто-то из них может снова пострадать из-за меня — невыносима.

Моран небрежно уводит меня из-за стола и ведет в какую-то из комнат в крыле, где расположены мои покои. Этой комнаты я прежде не замечала. Он выводит меня в центр помещения. Здесь кромешная тьма, и я ничего не могу разглядеть. Паника захватывает, когда осознаю, что теперь я с ним наедине.

— Твое платье уродливо. Кто дал тебе эту тряпку? Оно отвлекает меня от дел. Снимай его, — неожиданно жестко командует он из тьмы.

Ощутив его руки на своих бедрах, я пытаюсь их оттолкнуть, но он с силой заставляет меня прижаться спиной к нему. Я задыхаюсь, когда его ладонь ложится на мое горло, слегка сдавливая его.

— Это тело — принадлежит мне. Уверен, другие уже не раз сообщали тебе об этом. Прелестно, не правда ли? Однако я не потерплю ничего подобного этому платью. Тебе будет приятно узнать, что я не так ужасен, как ты думаешь. Если что-то принадлежит мне, я об этом должным образом забочусь, — шепчет мне на ухо волколак.