Книга Звериная страсть, страница 113 – Лисавета Челищева

Там наши взгляды пересеклись — его с холодной сталью, мой — с пылающей ненавистью.

— Нет лучше испытания для соблюдения поста, чем восседать за столом, где все вокруг вкушают пищу. — шепнул он, склоняясь к моим устам.

Но едва он оказался на расстоянии одного вдоха, как мои ресницы вспорхнули, а губы зашевелились сами собой: — Кази, любовь моя, прошу, не делай этого…

Я мгновенно распознала этот чарующий голосок. Он не был ни моим, ни вурдалака. Он принадлежал Сияне.

Расслышав его, мужчина пошатнулся. Его лицо в считанные секунды осунулось, губы содрогнулись в омерзении.

Подскочив, он в безумии зажал руками уши. В глубине голубых глаз поблескивала влага.

— Замолкни!! Закрой рот!!! — послышалось его истошное шипение.

Неожиданно споткнувшись, он принялся рыться в каком-то старом сундуке. Подбежав ко мне, мужчина грубо стиснул мое лицо рукой.

— Кази, опомнись… — вновь прошептала я ее голосом — его мертвая суженая говорила через меня.

Однако его очи лишь ярче полыхнули огнем ярости. В мгновение ока он отпил полный глоток какой-то жидкости и прижался своими губами к моим. Она всецело желала этого, и я повиновалась, разомкнув губы, чтобы его язык проскользнул внутрь. Вместе с ним в мой рот ворвалась и вода, обжигая горло.

Я явственно слышала, как вурдалак истошно вопил от жгучей боли. Мы обе испытали эту неимоверную боль, прожигающую тело. Ничто не могло причинить нам столько страданий, как эта… святая вода.

Глаза Казимира безжалостно сверкнули, продолжая пытать упыря, прячущегося во мне. Я кричала в предсмертной агонии, когда тьма внутри рвалась наружу, заливая глаза кровавыми слезами. Боль была нестерпимой, но волколак не проявил ни малейшего признака милосердия.

— Пообещай мне свою душу! Или я заставлю твое тело испытать мучения сполна! — его голос был едва слышным, но от него веяло зловещей угрозой.

Несмотря на все терзания, я нашла в себе силы воспротивиться.

— Оно никогда не будет твоим, Кази. Смирись с этим, — голос Сияны отдавался во мне эхом, когда она нежно улыбнулась трепещущими губами и протянула руку, чтобы легонько коснуться щеки своего жениха.

На мгновение на лице Казимира промелькнуло неверие, когда он осознал, что вурдалак во мне сильнее, чем он предполагал. В отчаянной попытке взять власть в свои руки он с силой влил мне в рот весь сосуд со святой водой, отчего я зашлась в сильном приступе кашля и начала захлебываться кровавой пеной.

Когда зрение помутилось, а дыхание стало затрудненным, я почувствовала, как вурдалак внутри меня настойчиво борется за выживание тела. И в этот последний момент противостояния я прекратила дышать.

* * *

Сквозь туманную дымку, подобную грезам, я обнаружила, что лежу посреди утопающего в лунном сиянии сада. Воздух был хрустящим, с едва уловимым благоуханием поцелованных инеем цветков черемухи.

Медленно поднявшись с постели из мягкой травы, я увидела перед собой необычайную по красоте природу — бесконечное буйство белоснежных роз и прекрасных вишневых деревьев, простирающихся во все стороны.

Едва оглядевшись, из тишины донеслась чарующая мелодия. Окрыленная, я последовала за пленительным звуком, продвигаясь сквозь лабиринты рощи, пока не вышла на уединенную полянку. Там, под навесом из вишневых арок, у бьющего фонтана восседала девушка со струящимися серебряными локонами; ее обнаженная фигура купалась в сиянии бледной луны.