Книга Травница и волк. Второй шанс?, страница 71 – Ledy Vikki

— Я пойду в свою комнату, — тихо сказала она, обходя его. — Ты говорил, она на втором этаже?

— Да. Первая дверь справа. Я принесу твои вещи через минуту.

Доминика поднялась по деревянной лестнице, которая даже не скрипнула под её шагами. Комната действительно была прекрасной: огромная кровать с льняным бельем, запах свежего кедра и окно, выходящее на восток.

Она села на край постели и закрыла лицо руками. Сердце колотилось. Алиса была права в одном — игнорировать Игната здесь, в этой тишине, будет в сто раз сложнее.

Через пару минут послышались тяжелые шаги. Игнат вошел в комнату с её сумками. Он аккуратно поставил их у шкафа. На нем была простая черная футболка, которая теперь казалась влажной от пота — нервное напряжение изматывало его сильнее физической нагрузки.

— Доминика, — он замер у двери, не решаясь войти вглубь комнаты. — Я сейчас приготовлю ужин. Тебе нужно есть за двоих... то есть за троих, ну, за четверых. Мария дала мне рецепт того самого супа, который ты любишь.

Доминика подняла голову и посмотрела на него. Его вид — большого, сильного мужчины, который сейчас выглядел как провинившийся мальчишка, — вызвал в ней странную смесь гнева и нежности.

— Иди, Игнат, — мягче, чем хотела, произнесла она. — Готовь свой суп. Я спущусь через полчаса.

Когда дверь за ним закрылась, Доминика легла на кровать и уставилась в потолок.

«Ну что ж, Игнат, — подумала она. — Посмотрим, на сколько хватит твоего терпения в этой лесной тишине».

Доминика лежала на широкой кровати, раскинув руки. Потолок из светлого кедра источал тонкий, едва уловимый аромат смолы. Тишина леса за окном была такой плотной, что казалось, её можно потрогать руками. В этой тишине мысли, которые она так долго гнала от себя, все же догнали её.

Она положила ладонь на живот. Там, под кожей, теплилась жизнь — странная, двойственная, пульсирующая силой волка и интуицией травницы.

«Дать шанс... - подумала Доминика, закрывая глаза. — Алиса говорит, что я его люблю. Мария просит простить ради внуков. А чего хочу я?»

В памяти всплыл тот страшный день: жар пламени, запах дыма и холодный, решительный взгляд Игната. Тогда он выбрал закон стаи, а не её. Она коснулась шрама на руке, который почти исчез после оборота, но всё еще жег память.

«Он хотел моей смерти. Он стоял и смотрел, как разгорается костер», — жестко напомнила она себе.

Но тут же, словно в противовес, память подсунула другие кадры. Как Игнат смотрел на неё в машине — так, словно она была его единственным якорем в шторме. Как он, могущественный вожак, покорно сносил её колкости. Как он построил этот дом, учитывая каждую мелочь: высоту полок для её сушеных кореньев, освещение в оранжерее, даже отсутствие резких запахов лака.

«Он изменился? Или просто испугался одиночества?»

Внезапно внутри что-то мягко толкнулось. Совсем слабо, как плавник рыбки в воде. Доминика замерла, затаив дыхание. Это было первое отчетливое движение.

— Вы его чувствуете, да? — прошептала она в пустоту комнаты, обращаясь к своим нерожденным малышам. — Вы чувствуете его силу. Его зов.

Она поняла: её дети — это уже плоть от плоти Игната. Если она продолжит войну, она будет воевать и с частью их самих. Лес за окном словно шептал ей: «Земля принимает семя, даже если зима была суровой. Жизнь всегда ищет путь к свету».