Книга Кира: Как я стала его мусором, страница 8 – Кира Невин

Голос предательски дрожал. Я слышала, как в соседней кабинке кто-то моет руки. Я слышала шаги. Я слышала, как где-то открылась дверь. А я продолжала говорить. Я кончила почти сразу после того, как отправила тебе голосовое — просто от стыда, от ужаса, от того, что я только что сделала это на работе.

Я села на крышку унитаза и заплакала. По-настоящему. Громко. Я рыдала и шептала: «Что я делаю… что я с собой сделала… я же нормальная… я же была нормальной…»

В тот момент я сломалась.

Не когда кончила. Не когда отправила голосовое. А когда поняла, что даже сейчас, сидя в слезах и соплях, я уже жду твоего ответа. Я уже хочу услышать «хорошая девочка». Я уже готова сделать это снова.

Я вышла из туалета с красными глазами. Коллега спросила: «Кир, ты в порядке?» Я улыбнулась и сказала: «Аллергия». А внутри меня уже ничего не осталось от той прежней Киры. Только пустота и сладкая, тягучая потребность в тебе.

Вечером ты написал: «Хорошая девочка. Теперь ты знаешь, кто ты на самом деле».

Я ответила: «Спасибо, Господин».

Когда всё закончилось, я поняла главное: сломал меня не сам поступок, а то, что сразу после него мне нужен был не воздух и не здравый смысл, а твоя оценка. Я ждала не прощения от себя, а одобрения от тебя. И в эту секунду стало ясно, что обычная шкала ценностей больше не работает.

Потом я вернулась в офис и снова играла роль нормального человека. Кто-то что-то спросил, я что-то ответила, день как будто продолжился. Но внутри уже случилось необратимое: прежняя Кира ещё умела лгать окружающим, а вот самой себе — уже почти нет.

Я думала, что после того голосового в туалете на работе я просто сильно испугалась.

На самом деле я сломалась.

В тот же вечер я заблокировала тебя везде. Удалила все чаты, приложения, историю браузера. Сидела на полу в своей квартире, обхватив колени руками, и рыдала так, как никогда в жизни. Я кричала в подушку: «Я не такая! Я не хочу этого! Верните меня обратно!»

На следующий день я позвонила Лене и почти истерично выпалила всё. Она приехала через час. Мы пили вино на кухне, и я рассказывала ей всё — про задания, про голосовые, про то, как я кончала в кабинке на работе. Лена слушала молча, а потом очень тихо сказала:

«Кира… тебе нужно к психологу. Прямо сейчас. Это уже не игра. Это зависимость. Ты себя уничтожаешь».

Я согласилась.

Следующие два с половиной месяца я ходила на терапию три раза в неделю.

Терапия помогала ровно настолько, насколько любой разумный процесс помогает человеку, который ещё не до конца выбрал свою сторону. Я вела записи, отслеживала триггеры, раскладывала свои реакции на понятные части. Я училась не бежать за первым импульсом, выдерживать напряжение, наблюдать за собой со стороны. Всё это было правильно. И всё это действовало только до тех пор, пока моя внутренняя правда не вступала в прямой конфликт с правильностью.

Я очень старалась. Я хотела выздороветь.

А потом Лена познакомила меня с Александром.

Появление Александра казалось почти издевательски своевременным. Он был всем, о чём я когда-то мечтала. 34 года, высокий, спокойный, успешный руководитель в IT-компании. Добрый. Внимательный. Он открывал мне двери, приносил цветы без повода, готовил ужин и никогда не повышал голос. Через месяц после знакомства он сказал, что влюбился. Ещё через месяц предложил переехать к нему.