Книга Кира: Как я стала его мусором, страница 7 – Кира Невин

Каждый раз, когда ты называл меня «хорошей девочкой», я чувствовала, как внутри что-то ломается и одновременно расцветает. Я знала, что падаю всё глубже. Я знала, что скоро уже не смогу выбраться. Но вместо страха я чувствовала только одно — предвкушение.

Тогда я впервые честно сформулировала проблему: я зависима не от любви, не от флирта и даже не от конкретного мужчины. Я зависима от ощущения, что меня уменьшают. От того облегчения, которое приходит, когда от меня не ждут силы, ума, достоинства и целостности. Для человека, который всю жизнь строил себя как проект, это оказалось слишком соблазнительным выходом.

После этого всё прежнее действительно начало терять вкус. Не потому, что мир изменился, а потому, что я уже однажды попробовала форму существования, в которой не обязана была быть лучшей версией себя. Вернуться к прежней внутренней дисциплине после такого оказалось почти невозможно.

Я уже выполняла почти всё. Голосовые. Фото. Видео, где я раздвигала ноги и шептала твои слова. Я кончала по твоей команде и благодарила тебя за это. Я ненавидела себя за каждое выполненное задание. И всё равно выполняла.

Но переход границ начался тогда, когда игра впервые вышла за пределы безопасной тайны. До этого я ещё могла притворяться, что всё происходит внутри закрытого пространства — переписки, вечера, моей квартиры, моего тела. Но в какой-то момент ты предложил шаг, после которого эта ложь переставала работать. Нужно было впустить твою логику в дневной свет, в рабочие часы, в место, где меня знали как совсем другого человека.

Ты написал:

«Сегодня будет сложно. Я хочу, чтобы ты сделала это на работе. Завтра в 14:30 у тебя совещание. За пять минут до начала зайди в туалет. Запиши голосовое. Громко и чётко. Скажи: “Я Кира, я шлюха моего Господина. Я теку прямо сейчас на работе и хочу, чтобы он использовал меня как вещь”. Потом пришли мне. И не кончай до вечера».

Я помню тот день не по деталям, а по ощущению непрерывной паники. Паника была честной. Я действительно понимала, что это уже не шалость, а опасная трещина в реальности. И всё же на самом дне этого страха лежало не желание защитить себя, а желание не потерять тебя. Мне было страшно не столько сделать это, сколько оказаться для тебя недостаточно готовой.

Я сидела за рабочим столом в открытом офисе и понимала: это уже не игра. Это уже не «лёгкое унижение дома». Это было настоящее, опасное, публичное.

Я написала тебе: «Пожалуйста… не надо. Там люди. Меня могут услышать».

Ты ответил одним словом:

«Выполняй».

Я просидела до обеда в состоянии паники. Я пыталась себя уговорить. Я говорила себе: «Ты не обязана. Ты можешь просто не ответить. Ты можешь заблокировать его прямо сейчас». Я даже открыла чат и нажала на кнопку «удалить переписку». Но палец замер. Я не смогла.

В 14:25 я встала и пошла в туалет. Ноги были ватными. Я закрылась в самой дальней кабинке, прислонилась спиной к двери и почувствовала, как по лицу текут слёзы.

Я включила диктофон. Руки тряслись так сильно, что телефон чуть не выпал.

Я начала говорить. Сначала шёпотом. Потом громче. Громче, чем нужно было. Потому что ты сказал «чётко».

«Я… Кира… я шлюха моего Господина… Я теку прямо сейчас на работе… и хочу, чтобы он использовал меня как вещь…»