Онлайн книга «Развод. Коронное блюдо – месть»
|
— Да. Глядя своему отражению в глаза, поправляю воротник рубашки. Дина за моей спиной расхаживает из стороны в сторону, мерит комнату мелкими неровными шагами. Она взволнована, почти на грани истерики. Руки дрожат, бумажный платочек в её пальцах уже влажный от слёз и пота. Я понимаю её страх, но сейчас не время для паники. В зале собралась пресса, журналисты заготовили каверзные вопросы, а камеры уже нацелены на пустую студию, в которой через несколько минут должны появиться мы. — Ты как? Дина морщится, словно своим простым вопросом я сделал ей больно. — Выйди, — киваю визажисту. — Надо поправить… — Выйди отсюда! Она испуганно подпрыгивает и шустро смывается за дверь. Подхожу к Дине. — Я не могу, Слава, — говорит она срывающимся голосом. — Я не справлюсь… — Конечно, справишься. Мы ведь репетировали, так? — Да. — Не отступай от текста, говори ровно то, что мы с тобой придумали. Если почувствуешь, что затрудняешься с ответом, начинай рыдать в три ручья и делай вид, что убита горем. Поняла? — Да. Слав, я боюсь. — Чего, глупышка? — Что она может вернуться. Что, если она вернётся?! Нам всем конец. Мы сядем. Мы сядем, Слава! Мне нельзя в тюрьму! Я там не выживу! Кладу руки ей на плечи, сжимаю, пытаясь придать уверенности и поддержать. — Дина, солнышко, она не вернётся. Всё будет хорошо. Я всё держу под контролем. Дина смотрит на меня с сомнением, её глаза полны страха. Конечно, она боится. Олеся была не просто женой, но и женщиной, которую не так-то просто сбросить со счетов. Но теперь она вне игры. Это главное. — Я тебе обещаю, — добавляю в голос мягких нот. — Она больше никогда не сможет нам помешать. — Почему ты так уверен? Что ты собираешься сделать? Закусывая губу, вскидываю брови. Думай, детка, думай. И глаза Дины резко расширяются от шока. — Нет, Слав, мы не можем! Это… Это слишком! — Слишком? — Так нельзя! — Нельзя? — Теряя терпение, чуть встряхиваю Дину, возвращая в чувства. — Нельзя допустить, чтобы она вернулась. Потому что да, солнце, ты права, нам обоим в этом случае трындец. Мы сядем, и очень надолго. Ты этого хочешь? — Нет, но… — Никаких «но»! Я так сказал. Точка. Ты или со мной, или против меня. И я бы не советовал тебе выбирать второй вариант, потому что ты сама видишь, как я избавляюсь от тех, кто путается под ногами. В глазах Дины снова собираются крупные слёзы. Мля, перегнул, да? — Прости, детка. Прости меня! — Сгребаю её, прижимая к своей груди. — Мы выйдем, скажем всё как надо. Ты… Ты просто сыграй убедительно, остальное я решу сам, окей? Дина кивает, хоть и не совсем уверенно. Вытирает глаза платочком, шумно сморкается. — Вячеслав, время! — Снова заглядывают к нам. Выходим к камерам. Зал наполняется шумом. Вспышки ослепляют, но я иду вперёд уверенно, держу себя в руках. Это не моя стезя. Выступления перед публикой всегда лежали на Олеськиных плечах. Она знала, чувствовала интуитивно, когда нужно пошутить, когда чуть пофлиртовать. Ничего, справлюсь. Чем я хуже? Усаживаемся с Диной на диван перед ведущей вечернего шоу на местном канале. Дина, как и прописано в нашем сценарии, рисует первую драматичную арку — начинает говорить, вздыхает, замирает, всхлипывает, трёт глаза. Пресса такое очень любит и ловит каждое её невнятное слово, хотя объективно речь её сейчас больше похожа на бульканье. Но это как раз то, что нужно. |