Книга Гинеколог с бородой. Горячий осмотр по-кавказски, страница 3 – Полина Нуар

А голос с гребаным акцентом и взгляд Тагиева — это дополнительные вибрации прямо в клитор.

— Лейла, — повторяет, смакуя мое имя, словно дорогое вино. — Прямо сейчас в вашей жизни есть партнер?

Черт!

Я должна возмутиться!

Потому что это уже совсем не его дело.

И так многого наболтала.

Но моя попа, словно приклеена к стулу.

А между ног влажно, жарко, текуче.

— У меня… — голос срывается, приходится откашляться. — Сейчас нет.

— То есть как? — Мурад Дамирович приподнимает бровь, изображая удивление, но в глазах пляшут черти. — Такая красивая женщина — и одна? И как долго вы сидите… — так похабно улыбается, что фразу договорить не может.

Сущий дьявол!

— Год, — признаюсь честно и даже коварно.

Потому что я смогла впечатлить этого нереального красавчика.

— Год? — ослепительно-убийственно улыбается, подавляя хрипотцу.

Но полыхающие похотью глаза Тагиева выдают его истинное состояние.

— Год — это целая вечность, — продолжает задумчиво.

Взглядом ползет по моему телу.

Раздевает. Ощупывает. Ласкает.

Между ног настоящий пожар.

Киска сжимается и разжимается вокруг морковки в бешеном ритме.

Каждый спазм выталкивает наружу смазку. Чувствую, как влага вытекает из промежности.

Как увлажняет кожу бедер.

Трусики, наверное, уже насквозь пропитались природной смазкой.

— Это критично долго для молодой здоровой женщины. Вы ведь здоровая женщина, Лейла? Я имею в виду, сексуально здоровая?

— Д-да, — заикаюсь я.

— Горячая, — констатирует Мурад Дамирович, словно ставит диагноз. — Темпераментная. С богатой фантазией, раз используете сразу два резиновых члена? — снова скалится, и я понимаю, что этот наглец тащиться от моего смущения. — И при этом год без мужского тела. Без рук. Без губ. Без члена.

От последнего слова меня простреливает током.

Киска конвульсивно спазмируется. И я почти вскрикиваю.

Морковка входит чуть глубже, задевая что-то совсем чувствительное.

— Вы знаете, Лейла, — Тагиев подается вперед, и теперь между нами сантиметров тридцать, — у нас в медицине есть понятие «вагинальный голод». Это когда женщина долго без секса. И ее тело начинает… болеть. Физически. Там все сжимается, сохнет, теряет тонус. Но у вас, — его взгляд падает на мои раздвинутые колени.

С отчаянием понимаю, что мужчина видит, как дрожит ткань юбки от вибрации моих мышц.

— У вас явно не тот случай. У вас там все сочно. Влажно. Голодно, но по-другому. Из-за отсутствия давления и ощущения заполненности.

Я дышать перестаю.

Хлопаю ресничками, уткнувшись взглядом в мощную грудь своего гинеколога.

Уверена, что у Мурада Дамировича большой член!

О, Аллах!

— Вам не просто секс нужен, Лейла, — его голос становится ниже, вибрирующе-низким, почти интимным шепотом. — Вам нужен долгий и глубокий трах. Чтобы вас растянули как следует. Всю заполнили.

Тагиев выдерживает паузу.

В тишине я слышу только свое сердце, колотящееся в горле.

А между ног влажное, пульсирующее, бешено-голодное биение.

— Вы когда последний раз чувствовали внутри живой член? — спрашивает буднично, словно интересуется погодой. — Настоящий. Горячий. Пульсирующий. Который наливается кровью от одного вашего взгляда?

Открываю рот, но оттуда вырывается только хриплый выдох.

Уставшие стеночки снова спазмируются вокруг морковки с нечеловеческой силой.