Книга Мой свекор и его друг. Гинекологическая стажировка, страница 11 – Полина Нуар

Когда я отстраняюсь, у меня кружится голова.

— Молодец, — Андрей Владимирович поглаживает мою щеку. — Ты делаешь успехи. Но сеанс подходит к концу. У нас есть еще несколько минут.

Он смотрит на часы.

— Артем, верни ее джинсы в исходное положение.

Пальцы свекра застегивают молнию, потом пуговицу. Джинсы снова сидят плотно, скрывая все, что происходило между мной и моим телом.

— На сегодня достаточно, — объявляет Андрей Владимирович. — Ты проделала большую работу, Лиза. Я горжусь тобой.

Он встает. Протягивает мне руку, помогая подняться с колен Артема Сергеевича.

— Следующий сеанс через неделю. В это же время. Артем, ты проследишь?

— Обязательно, — отвечает свекор, поднимаясь с дивана.

Я стою между ними одетая, но я чувствую себя голой. Полностью, абсолютно голой.

— Спасибо, — шепчу я.

— Не за что, — отвечает Андрей Владимирович, и в его голосе слышится что-то, от чего внутри меня снова все сжимается.

Артем Сергеевич открывает дверь. Я выхожу в коридор, и его рука ложится на мою поясницу, провожая до выхода из отделения.

— До встречи, Лизонька, — говорит он на прощание.

Мы сидим на кухне, и Матвей смотрит на меня так, будто я заболела.

— Лиз, ты в порядке? — спрашивает он уже в пятый раз за час.

Я киваю, наматывая спагетти на вилку. Они уже давно остыли, слиплись в неаппетитный комок, но я продолжаю механически жевать, лишь бы не отвечать на вопросы.

— Да, — говорю я с набитым ртом. — Просто устала.

— Устала, — повторяет он, и в его голосе слышится недоверие. — Ты сегодня какая-то… не здесь. Где ты, Лиз?

Где я?

Я в кабинете Андрея Владимировича. На коленях у Артема Сергеевича. Мои губы помнят вкус поцелуев двух мужчин, а тело все еще пульсирует где-то внизу, там, где джинсы расстегивались чужими пальцами.

— Я здесь, — вру я.

Матвей вздыхает, отодвигает тарелку и накрывает мою руку своей. Его ладонь теплая, знакомая, но почему-то сейчас чужая.

— Ты сегодня была у отца? — спрашивает он.

Я вздрагиваю. Вопрос простой, невинный, но для меня он звучит как обвинение.

— Да, — отвечаю я слишком быстро. — В отделении. Нужно было подписать документы. И потом… я зашла к его другу.

— К Андрею? — Матвей хмурится. — И зачем?

Я смотрю в свою тарелку.

— Просто… поговорить. Он сексолог. Отец сказал, что это может помочь. С моими… проблемами.

Матвей молчит. Я чувствую на себе его взгляд изучающий, тревожный.

— И помогло? — спрашивает он наконец.

Я поднимаю глаза. В его взгляде надежда. Он хочет, чтобы я вылечилась. Чтобы перестала бояться. Чтобы наконец позволила ему прикоснуться ко мне.

— Не знаю, — говорю я честно. — Пока не знаю.

— Но ты пойдешь еще?

— Да. Через неделю.

Он кивает, но его брови остаются сведенными. Он не верит мне. Или верит, но чувствует, что я что-то скрываю.

— Лиз, — он подается вперед, — ты можешь мне рассказать. Что бы ни было. Я не буду осуждать.

Я смотрю на него, моего жениха, который понятия не имеет, что несколько часов назад я целовалась с его отцом. Что я сидела у него на коленях. Что его отец хотел меня так, как никогда не хотел меня сам Матвей.

— Нечего рассказывать, — я встаю из-за стола. — Я пойду приму душ.

Он не останавливает меня.

В душе я стою под горячей водой, пока кожа не краснеет. Тру себя мочалкой, словно пытаюсь смыть воспоминания. Но они въелись глубже, под кожу, в кровь.