Книга Не злитесь, капитан Соколов!, страница 19 – Татьяна Новикова

Что надо знать о моей подруге? Про таких говорят: «Жрет и не толстеет, ведьма».

На самом деле, она постоянно себя ограничивает в еде и изнуряет спортом, зато фигурка у нее — загляденье. Моя несбыточная мечта. Худенькая, ладная, при этом где надо всё выделяется.

Красотка!

Я усадила нас в гостиной и разлила по кружкам успокаивающий травяной чай (за неимением другого, хотя мне сейчас и не мешало успокоиться). Правда, мои нервные томления чашкой чая не унять, нужно в нем как минимум искупаться.

— Ну? — спросила подруга, как только я села за кухонный стол. — Рассказывай.

— Да особо не о чем…

Олька отпила глоток чая.

— Ты позвонила мне поздним вечером и сказала, что у тебя тут полная засада. Это я культурно выражаюсь еще. При этом подробности говорить отказалась. Что произошло? Ты убила своего капитана? Не представляю, что ещё могло тебя так смутить.

— Он не мой! — возмутилась я. — Мы поцеловались.

— Хвала небесам! А то я уже думала, он так и будет звонить до пенсии и спрашивать, как там обстановка во дворе, — хихикнула она.

Я закатила глаза.

— Оль…

— Чего сразу Оль? Давай, вещай. Хочу знать детали.

Я рассказала всё. И про ужин. И про то, как я зачем-то приревновала его к официантке. И про его дурацкую фразу о «тонких женщинах». И про то, как в машине и у подъезда между нами искрило. И про шикарный поцелуй. И, разумеется, завершила рассказ тем, что после него Максим сбежал.

Олька слушала, не перебивая, а затем уточнила с видом исследователя экзотических зверюшек:

— Хорошо хоть целовался?

Я закрыла глаза, но внутри всколыхнулись прежние чувства.

— Оля!

— Что? Это важный вопрос для понимания происходящего.

— Было неплохо.

— То есть очень даже хорошо, — довольно подытожила она. — И после этого он сказал, что не должен был?

— Да. Всё совсем плохо?

— Нет, Лер, плохо было бы, если б он поцеловал тебя как дохлая селедка и потом радостно сообщил, что жаждет продолжения. А у вас что-то занимательное наклевывается. Прям-таки драма. Ух!

— Может, у меня изо рта пахло? — пошла я копаться в себе по второму кругу.

— Дыхни.

Я дыхнула.

— Ромашкой пахнет. Запах, конечно, специфический, но не настолько, чтобы убегать, сверкая пятками.

— Это чай, я с ним его не пила, — покачала головой. — В любом случае, почему он ушел?

— А ты не думала, что ему та-а-ак понравилось, что он смутился и свалил? — подружка склонила голову набок, изучая меня.

— Да ну, ерунды не говори. Он ведь сам обозначил, что ошибся.

— Он мог так сказать, потому что разволновался. Кто разберет, что на душе у этих брутальных мужиков?

— Глупости. С чему бы ему понравилось целоваться со мной?

— Началось. Завела свою любимую пластинку: «Я, конечно, женщина хорошая, но только для узкого круга ценителей, а нормальный мужчина меня не выберет, потому что я слишком большая».

Ее слова почему-то задели меня. Обычно я реагировала на них с легким возмущением, а тут прямо захотелось оправдаться.

Я стиснула чашку ладонями.

— Оль, ну реально. Зачем ему я? Посмотри на него. Да возле таких мужчин худые феи стаями роятся.

— Возможно, — не спорила подруга. — Только почему-то он ужинает не с худыми феями. И названивает не худым феям.

— Может, он временно потерял рассудок. А потом обрел его и ушел…

— Ага. Такой: «Мамочки, что ж я, сорокалетний мужик, делаю! Бабу целую!» И усвистал в закат.