Онлайн книга «Последний выстрел камергера»
|
Вот почему Бенкендорф так внимательно отнесся к Тютчеву, возвратившемуся из-за границы. И пригласил он его на охоту в поместье под Ревелем, разумеется, не столько благодаря рекомендациям Амалии Крюднер, сколько по личной инициативе… — Проходите, присаживайтесь… — Несмотря на ранний час, Александр Христофорович был, по обыкновению, тщательно выбрит, причесан и благоухал ароматами кёльнской воды, или же, как говорили на современный французский манер о-де-калоном. — Как вам спалось на новом месте? — Великолепно, ваше сиятельство. Рукопожатие у графа оказалось крепкое, что не преминул отметить про себя Федор Иванович. — Все-таки повезло нам вчера с погодой, не правда ли? — Повезло, ваше сиятельство, — согласился Тютчев. За окном моросил мелкий, серый осенний дождь, при котором находиться под крышей было, безусловно, приятнее, чем насквозь промокнуть в лесу. — Я же просил вас, любезный Федор Иванович, — укоризненно покачал головой Бенкендорф, — обходиться у меня дома без чинов и титулования… — Прошу прощения, Александр Христофорович. — Вот так-то лучше. Как вам понравилась вчерашняя охота? — Прекрасно! Это занятие доставило мне массу новых впечатлений, и я сожалею теперь лишь о том, что не уделял ему внимания прежде. — И тем не менее вы сделали отличный выстрел. — Новичкам везет, — улыбнулся Федор Иванович. — Не скромничайте, не стоит… От простого везения на охоте, как и в любом ином деле, обычно мало проку, если его не дополняют терпение, выдержка и твердая рука. — Мне лестна ваша похвала, Александр Христофорович. И еще более приятно то внимание, с которым вы подошли к моим мыслям относительно того проекта, что я осмелился предложить на высочайшее рассмотрение. — Однако для дипломата вы довольно нетерпеливы, — заметил Бенкендорф. — Прошу прощения, ваше сиятельство. — Впрочем, это даже и хорошо. Я ведь также не большой любитель терять время попусту. — Александр Христофорович встал с кресла и сделал несколько шагов по комнате. — Сидите, сидите… Я уже довел ваши соображения до сведения государя. Они были приняты довольно благосклонно, и есть повод надеяться, что проекту вашему будет дан ход. Вы действительно полагаете, что Священный союз объединяет с Россией только правительства германских государств, а не их народы? — Александр Христофорович, в европейской печати, задающей тон общественному мнению, господствует пламенное, слепое, неистовое, враждебное настроение по отношению к России… — А вы, сударь, значит, готовы выступить в роли посредника между русским правительством и немецкой прессой? — Если мне будет оказана такая честь. — Тютчев посчитал для себя невозможным далее сидеть в присутствии графа Бенкендорфа и также поднялся со своего места. — Министерство иностранных дел по-прежнему преподносит государю формальные дипломатические заявления как выражение истинного отношения Запада к нашей стране. Однако мы с вами не раз уже могли убедиться, что за успокоительной дипломатической ширмой между европейцами нагнетается неистовая враждебность ко всему исходящему из России. — В чем именно вы видите свою задачу? — Необходимо перенести борьбу на то поле, которое до сих пор практически безраздельно принадлежит нашим врагам и недоброжелателям — то есть перенести ее на страницы западной печати. Мной подготовлен список из нескольких влиятельных французских, английских, немецких, а также австрийских газет и журналов, где следует публиковать политические статьи, которые бы в явной или в скрытой степени разъясняли миролюбивую политику России, материалы об ее культуре, об истории — во взаимоотношении с историей общеевропейской. Разумеется, я готов взять на себя смелость и самостоятельно подготовить к публикации ряд подобных материалов — либо под своим именем, либо через известных вам подставных лиц… |