Книга Гербарий Жанны, страница 63 – Изабель Шави

Не замечая, как летит время, Жанна продолжала идти к знаменитому Красному мосту, построенному исключительно из дерева и соединяющему острова Сите и Сен-Луи, словно кровавый дефис. Оказываясь напротив, Жанна всегда останавливалась на несколько минут, чтобы посмотреть на мост. Она знала, что за вход на него взимается плата, два су или три денье в зависимости от того, кем является человек: торговцем, ремесленником или просто гуляющим. От оплаты были освобождены только священнослужители и королевские офицеры. Всегда есть те, кто обладает привилегиями, так устроен мир, даже когда дело касается того, чтобы перейти мост. Однако Жанна им не завидовала. Прямо напротив находилась зловещая Гревская площадь, где совершались повешения. В такие дни было странно видеть, как множество зрителей толпится на мостах и улицах, словно разлившаяся река, чтобы не упустить ни одной детали жуткого зрелища. Как-то раз Жанна издалека услышала барабанную дробь и, охваченная ужасом, поспешила отойти подальше. Любовь к подобным «развлечениям», укоренившаяся в человеческой природе, ошеломила и напугала ее. После Жанна шагала по набережной Жезвр с ее уличными торговцами всякими хозяйственными товарами, угольщиками, разносчиками, и снова ее толкала и крутила плотная толпа. Царивший там беспорядок, как и шум были неслыханными. Каждый раз Жанна выбиралась оттуда как оглушенная, совершенно одурев. Помимо непрекращающихся ссор и бурных зазываний лодочников, приходилось следить за кошельком, спрятанным под юбками, потому что здесь царили мошенники, грабители и карманники. В беспорядочном скоплении тел блуждающие руки могли действовать совершенно безнаказанно; как только цель была достигнута, неуловимому хозяину оставалось лишь слиться с толпой.

Как-то, выбравшись из толпы, словно выныривая из-под воды, Жанна не удержалась от удовольствия пройти по мосту Нотр-Дам. Это было все равно что попасть в другое королевство: там обитали совсем другие люди. Жилой мост выдерживал дома по пять каркасных этажей каждый. Трудно сказать, кто кого поддерживал на этом шатком постаменте. В нижних этажах располагались роскошные ювелирные лавки, привлекающие искушенную клиентуру в напудренных париках. Этажом выше жили семьи буржуа, а под крышами обитали прачки и ремесленники. Однако мост находился в аварийном состоянии, каждую зиму ему угрожали смертоносные наводнения Сены, смывающие всё на своем пути, разбивая, круша и неся смерть.

Если у нее еще оставалось время, Жанна продолжала путь до набережной Корсики, квартала красильщиков, обращенного на север, чтобы лучше сохранить цвета. Здесь вода приобретала странные отблески индиго, зеленого и пурпурного, словно в ней утонула радуга.

Разноцветные воды обычно заканчивались на набережной Тюильри, прямо перед мостом Карусель. Здесь уже была территория прачек, которые работали с лодок, так тесно прижимавшихся друг к другу, что они мешали прохождению судов. Всюду, куда хватало взгляда, вода была покрыта буроватой пеной. На берегах другие прачки совершенно незаконно устраивались на импровизированных подмостках, которые смыло бы малейшее наводнение. Белье сушилось, подвешенное на огромных шестах, похожее на флаги – сероватые, лимонные или грязно-коричневые.

Наконец усталая, но полная впечатлений Жанна поворачивала назад. Она возвращалась другими путями, удаляясь от шума и суеты Сены, чтобы на этот раз затеряться в маленьких извилистых улочках, сохранивших сельскую душу, с фруктовыми садами и огородами за заборами. Она проходила мимо монастырей, окруженных огромными стенами, за которыми скрывались сады, показывая только верхушки деревьев, и всегда останавливалась перед большими воротами, очарованная здешними особняками, защищенными от окружающей грязи и бедного люда. Большинство улиц были немощеными, и местами Жанна буквально шлепала по грязи. Хорошо знакомые запахи дерьма и навоза, как и гнилостные испарения Сены, проникали и сюда, словно насмехаясь над высокими чистыми белыми стенами. Иногда Жанну удивляло пение невидимого отсюда петуха или кудахтанье курицы. Она встречала детей, которые тянули на веревке корову, козу или осла и выводили их пастись на пустырь между двумя улочками или большими зданиями.