Книга Гербарий Жанны, страница 21 – Изабель Шави

Если у Жанны выдавалась свободная минутка и она была уверена, что ее не побеспокоят, она изучала находящиеся в библиотеке книги по ботанике. Их было так много, что буквально глаза разбегались. Сначала девушка отдавала предпочтение изучению лекарственных растений, растущих вокруг дома, чтобы иметь возможность облегчить диарею, прорезывание зубов и прочие недомогания, от которых страдали ребенок или слуги. Вскоре последние привыкли обращаться к ней за помощью.

* * *

Кожа покрылась волдырями от ожога, и кухарка, со слезами на глазах опустившись на табурет, стискивала зубы, пока Жанна осторожно накладывала припарку из настурции на ее покрасневшую ладонь.

— Если этого окажется недостаточно, намажем вам руку маслом зверобоя, – успокаивала она кухарку. – Нет лучшего средства для лечения ожогов и помощи в заживлении. Через неделю от них останется только плохое воспоминание.

— Мадам Барре, нет ли у вас еще нескольких гвоздик, чтобы сделать мне настойку? Зубы болят так, что сил нет, просто адские мучения… – прервал их старый садовник, без предупреждения проникнув на кухню с сокрушенным выражением лица и умоляющим взглядом, демонстрируя остатки зубов, почерневшие до самого корня.

Кухарка бросила на него злобный взгляд.

— Тебе надо пойти к цирюльнику, пусть он вырвет эти пеньки! И хватит уже ныть.

— Так ведь от гвоздики мне станет легче, верно, госпожа экономка?

— Лучше признайся, что боишься цирюльника, – с усмешкой бросила кухарка.

— Ну и ладно, пока я еще могу держаться, – пробормотал старик, явно смутившись.

Тщательно вымыв руки в тазу с водой, Жанна повернулась к садовнику, который переминался с ноги на ногу, жалкий и умоляющий. Огромные мешки под глазами занимали у него половину лица, серого, как пепел. Никогда еще она не видела такого измученного старика. Морщины образовывали настолько глубокие борозды, словно их процарапали лезвием ножа.

— Кажется, у меня осталось немного гвоздики, пойду посмотрю, – улыбнулась она ему.

— Очень любезно с вашей стороны…

Жанна собиралась повернуться, когда внезапно раздавшийся у них за спиной мужской голос, четкий и заинтригованный, заставил всех троих вздрогнуть:

— Итак, вы знаете растения, которые лечат? Вижу, наш общий друг оказался отличным учителем!

Никто не слышал, как хозяин вошел в кухню. Но, едва узнав его, садовник и кухарка принялись издавать удивленные возгласы, причем последняя вскочила на ноги, превозмогая боль, и принялась кружить по кухне, как ошалевшая пчела. Ведь никто ее не предупредил и никакой еды не приготовлено. Господи, господи!

Не обращая внимания на шум, вызванный обезумевшей кухаркой, вошедший спокойно смотрел на Жанну, которая застыла посреди кухни, плененная его взглядом и совершенно застигнутая врасплох. Она-то наивно полагала, что хозяин объявит о своем возвращении по крайней мере за несколько дней, чтобы дать ей время мысленно подготовиться к первой встрече и получить возможность как следует принять его. А вместо этого господин появляется без предупреждения, будто разбойник с большой дороги, в серой от пыли одежде, с потемневшим от щетины подбородком и всклокоченными волосами, будто весь день скакал на лошади во весь опор. Сцена получилась невероятной и даже невообразимой, что, судя по всему, очень забавляло ее виновника. На лице ученого появилась легкая улыбка, в то время как Жанна изо всех сил пыталась оправиться от изумления. Девушка не знала, что он видит в ней сейчас: он разочарован, настроен снисходительно или просто заинтригован. Или ему откровенно все равно. В конце концов Коммерсон попросил Жанну вернуться к работе, даже не потрудившись побеседовать с новой экономкой и даже не поздоровавшись с ней. Следует воспринимать это как безразличие, пренебрежение или презрение? Но внимательный взгляд хозяина вызывал у Жанны смущение, заставляя ее чувствовать себя одним из тех растений, которые он любит собирать и рассматривать со всех сторон. До сих пор Жанна толком не заботилась о своей внешности. Она даже не знала, можно ли считать ее хорошенькой, некрасивой или обычной. Первое зеркало, в котором она встретилась со своим отражением, висело в кабинете мэтра Бордонне, и она никогда не осмеливалась задержаться там, разве что бросала взгляд на свою пышную каштановую шевелюру, которую с трудом укрощала каждое утро. Жанна знала, что она маленького роста и щупленькая, с неразвитой грудью и еще менее развитыми бедрами, что у нее матовая кожа и угольно-серые глаза. Но она уж точно в тысяче лье от изящной блондинки Антуанетты Коммерсон, цвет лица которой был чище китайского фарфора. Из задумчивости ее вывело покашливание садовника, который тоже не двигался, вероятно надеясь, что не уйдет без своей драгоценной гвоздики. Жанна очень растерялась, и ей понадобилось некоторое время, чтобы восстановить нить событий, произошедших до неожиданного появления Филибера Коммерсона. Почти бездумно она направилась к маленькой фаянсовой баночке, где хранились цветки гвоздики, взяла пригоршню и уронила в жадную ладонь старика.