Книга Аккорды смерти в ля мажоре, страница 85 – Елена Бриолле

Париж, 3 июля 1912 года, среда

Мадлен очнулась в запертой комнате и попыталась собраться с мыслями. Она не помнила, сколько времени прошло, а окон нигде не было. Аннабель сказала, что это будет её время. Она пройдёт инициацию и поднимется на новый уровень, сделает ещё один шаг к свету, силе и любви. Станет «Бризом».

Вот только что случилось с детьми? Отвели ли их домой к де Фижакам? Наверняка. Об этом она заставила себя не беспокоиться.

Холод пробирал до костей, хотя ветра не было. Зачем она надела платье? Сейчас бы штаны не помешали. Мадлен поправила юбку, чтобы прикрыть колени и пальцы ног, и сжалась, как нахохлившийся воробей.

Здесь пахло плесенью. Наверное, помещение не проветривается. От этого казалось, что тяжёлый смрад проникал ей в самые лёгкие. Вот если бы поспать, но как заснуть в таком холоде?

Мадлен пошарила вокруг руками и нащупала тубус. Может, в нём какая-то загадка, решив которую, она выберется из этой тьмы? Она ощупала тубус, но он по-прежнему был запечатан железным клеймом. Не открыть. Аннабель сказала просто взять тубус с собой, и если она выдержит испытание тишиной, то потом сможет его открыть. Затем Мадлен станет «Бризом» и получит подарок от Общества новой волны. А если не удастся, значит, ещё не готова. Как же хотелось доказать, что в ней не ошиблись и что на неё можно положиться!

Она встала и ощупала влажные холодные стены своей темницы. Похоже, что она в подвале. Мадлен решила, что её закрыли в подсобном помещении размером полтора на два с половиной метра. Просто побыть наедине с тишиной. Что в этом сложного?

Однако холод не давал расслабиться. Почему здесь так зябко? Сейчас же середина лета и днём солнце нагревает дома так, что тепло доходит до подвала. В подвале дома де Фижаков обычно прохладно, но после летнего зноя это приятно.

Мадлен вздрогнула. А что, если её заперли в подземелье Парижа? Она уже читала о них в газетах: их называли «катакомбами». А ещё отец рассказывал, что там захоронено много трупов, а по ночам прячутся преступники и лихие люди.

Мадлен поёжилась от этой мысли. Но зачем её запирать в таком подземелье? Может, её замуровали здесь заживо и она умрёт, а потом однажды в катакомбах найдут уже её кости? Тогда они точно сольются с природой… Нет, Аннабель не сыграла бы с ней такую шутку и она не в катакомбах. Да разве там есть закрытые комнаты? Там коридоры, грязь, крысы, черепа и кости, но разве там есть комнаты? Нет, она определённо в подвале. Возможно, это даже подвал дома Общества новой волны. Мадлен вздохнула, села в углу, обхватив себя руками, и прислушалась. Вокруг темно и тихо.

В голове невольно возник образ отца, его морщинистые горячие руки. Папа, ты всегда умел найти ласковые слова, чтобы успокоить, ты всегда ответственно относился к твоей службе на почте, не забывал спросить про здоровье у стариков и пошутить с молодыми. Прости, папа, что не слушалась твоих советов, что не говорила с тобой по вечерам, когда уставший ты возвращался домой и кряхтел от боли в суставах. Прости, что стыдилась твоих больных зубов. Ты хотя бы говорил со мной, – мать всегда только отмахивалась от нас. Она давала похлёбку вечером, убирала дом, подшивала наши вещи и работала. На остальное у неё уже не хватало сил.