Книга Аккорды смерти в ля мажоре, страница 115 – Елена Бриолле

— Может, это в крипте церкви происходило? – предположил Пизон.

— Или в катакомбах? – добавил Курсель.

— Нет, в крипте была бы другая акустика, да и места там гораздо больше, чем в простом подвале. А в катакомбах ты, Курсель, похоже, никогда не бывал, раз такое предполагаешь. Там есть кресты, кости и черепа, там влажно. Да и где двери в отдельные комнаты? Где ещё может быть тишина?

— В загородных домах? В замках? В тюрьме? – продолжал думать Курсель.

— Они бы не успели так далеко их вывезти. В тюрьму бы их не пустили. В тюрьме у нас не проходной коридор, открытый всем ветрам. Замки есть и в Париже, но тут мы возвращаемся к гипотезе подвала. В Париже есть метрополитен, поэтому чем ниже под землю мы спускаемся, тем лучше слышим эхо проходящих поездов, – сказал Ленуар.

— Но они не ходят ночью, – возразил Пизон.

— Но они ходят утром, а Красс о посторонних шумах не говорил.

— Господин этот сказал, что там слышал только собачий лай и решил, что это звуковая галлюцинация.

— Собачий лай? Где у нас тишина, но слышен иногда собачий лай? – спросил сам себя Ленуар.

Все участники совещания погрузились в раздумья.

— Где в Париже тише всего? У нас есть карта города, шеф?

Пизон с трудом поднялся, подошёл к одному из своих шкафов и вытащил большую карту Парижа.

— У меня их десять, – сказал он, раскладывая её на своём столе. – Для таких вот тупиковых случаев, чёрт бы побрал эту Новую волну, Ленуар. Сегодня уже 11 июля. Из доклада опрошенных участников вашего терапевтического сеанса следует, что все они ждут какого-то просветления, чуда. Если это чудо запланировано, как ты говоришь, на 14 июля, то мы просто здесь тратим время. Мадлен сейчас не наше основное направление работы. Мы всё ещё допрашиваем Аннабель Норин. Лепин сказал с ней не церемониться. Похвалил тебя и Курселя за накрытие шпионской сети, но она ничего общего с 14 июля не имеет. Нам нужны не размышления, а результаты, Чёрный!

Когда Пизон заводился, его трудно было остановить.

Ленуар слушал, но при этом не отрывал глаз от карты Парижа.

— Где у нас проходят испытания тишиной? Вечной тишиной? Где есть кресты, холод и тишина, а доехать из центра Парижа туда – раз плюнуть? Где по ночам лают псы, особенно под утро? Господа, Мадлен отвезли на кладбище. А обряды проходят в закрытых склепах.

Когда Ленуар закончил говорить, за открытым окном зашумели приехавшие такси и фиакры.

— Вот только на каком кладбище?.. Где находится склеп Крассов? Фамильного склепа Крига или Ривьеры в Париже быть не может, разве что Ривьера – это действительно Клеманс Ранье – и тогда нужно будет искать кладбище, где похоронены Ранье. Однако на это уйдёт весь день, а Мадлен может столько не выдержать… Какое самое тихое кладбище, которое к тому же охраняется собаками? – продолжал рассуждать Ленуар и снова смотрел на карту Парижа. – Логично предположить, что это кладбище Пер-Лашез. Оно самое большое, поэтому самое тихое. С этого кладбища мы и начнём наши поиски.

— А при чём здесь тубусы? Зачем каждый должен сидеть с каким-то запечатанным тубусом? Может, там как раз и помещают взрывчатые вещества? – спросил Пизон.

— Если так, то мы имеем дело с террористами, – ответил Курсель. – В нашей практике мы уже несколько бомбистов арестовали. И все они хотели взорвать кого-то ради анархических идеалов. А здесь кого они собираются взрывать? Трупы?