Книга Шесть дней в Бомбее, страница 62 – Алка Джоши

— Мисс Новак?

С ней ведь все было хорошо вчера вечером. Что спровоцировало рецидив? Мы все надеялись, что она полностью поправилась.

Через несколько минут в палату вбежала старшая медсестра, за ней – Амит. Я отошла в сторону, ожидая указаний. Грудь Миры больше не вздымалась.

Амит приложил к ней стетоскоп, заглянул больной в рот, проверил след от укола на внутренней стороне локтя, там, где я ввела ей морфин. Оттянул веки и посмотрел зрачки. Стал делать массаж грудной клетки, снова приложил к груди стетоскоп. Он несколько раз повторил весь цикл, а затем вздохнул и выпрямился. Взглянул на старшую медсестру, та – на него, казалось, они безмолвно переговорили о чем-то. Сестра поцеловала висевший у нее на шее крестик. Я закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Амит бросил на меня исполненный молчаливого сожаления взгляд.

И только теперь в палату вошел муж Миры. Филип Бартош замер и оглядел помещение: Миру, старшую медсестру, доктора, меня. Вид у него был встревоженный – впервые я видела, чтобы он проявлял хоть какие-то чувства.

— Мистер Бартош, я очень сожалею, – сказал Амит. – Знаю, для вас это такой же шок, как и для нас. Вчера казалось, что она пошла на поправку. – Он шагнул к Мириному мужу и осторожно сжал его плечо. – Я несколько раз пытался связаться с вами перед тем, как ее выписали. Думал, вы уговорите ее не уходить из больницы. По моему мнению, за ней стоило еще понаблюдать, но, как вы знаете, она твердо решила ехать домой. – Помолчав, он вгляделся в лицо Филипа, проверяя, понимает ли его тот. Супруг Миры тупо уставился на ее безжизненное тело. Амит выпустил его плечо. – Мы знали, что морфин ей больше не помогает. Возможно, что-то упустили. Мне очень жаль. Нам будет ее не хватать. Мне будет ее не хватать.

Я заглянула в карточку. Когда Миру снова привезли в больницу, доктор Холбрук удвоил ей дозу морфина. Почему же он не послушал Амита, который предлагал рассмотреть другие варианты лечения?

И без того бледное лицо Филипа побелело еще сильнее.

— Доктор Мишра, если Мира хотела ехать домой, она ехала домой. Ее никто не может… не мог переубедить.

Одним из качеств Миры, которым я больше всего восхищалась, была сильная воля. Однако, возможно, именно она и стала причиной ее смерти? Я закрыла глаза, стараясь сдержать слезы. Мне и раньше доводилось видеть, как пациенты умирали, конечно, меня это расстраивало, но до сих пор еще ни разу не уходил человек, с которым я так сблизилась.

— Поговорим у меня в кабинете.

Амит взял мужа художницы за локоть и повел к выходу. Проходя мимо меня, он помедлил, словно хотел что-то сказать. Я встретилась глазами с мистером Бартошем. Он словно бы умолял меня взглядом о чем-то. Я видела, как ему горько, но не могла подобрать слов, чтобы его утешить. Просто развернулась к кровати. Женщина, лежавшая на ней, уже не была Мирой. Она была лишь похожей. Но не Мирой. То же самое я подумала, когда разглядывала портрет Индиры.

Теперь все должно было измениться. Мы больше не будем говорить о том, что знала Мира и чего не знала я. Я не услышу ее смех. Она не сделает мою жизнь интереснее. Не даст иллюзию, что я могла бы попасть в ее мир. Не слушать мне больше ее рассказов о местах, где она побывала, странах, где жила, необычных людей, которых встречала. Мира стала для меня не просто пациенткой – подругой. И оставляла она не просто больницу, она оставляла меня. Мысленно я разговаривала с ней, как разговаривала вживую всего полчаса назад. Мира, зачем ты ушла? Ты нужна мне. Мне о стольком еще нужно тебя спросить, столько узнать, столько тебе рассказать. Ты оживила мой мир. Заставила меня чувствовать. Чувствовать, что я что-то значу для тебя. И себя. Пожалуйста, не уходи!