Книга Шесть дней в Бомбее, страница 36 – Алка Джоши

— Если бы ты могла начать жизнь заново, что бы ты изменила? – спросила Мира.

Вот и снова она пыталась преступить границы, определявшиеся моими рабочими обязанностями и долгом, и углубиться в то топкое и запутанное, что находилось внутри. Но вместо того чтобы пресечь эти попытки, я восхитилась тем, как ловко это у нее выходило. Она была словно стрела, летящая прямо в цель. И делала это не со зла, просто ей правда было интересно.

— Почему вы спрашиваете? – Я смочила ей волосы теплой водой, осторожно, чтобы не попало на лицо.

— Потому что могу говорить с тобой и Амитом о том, что мне важно.

Хорошо еще, она не заметила, как я покраснела. И почему мне так не нравилась ее дружба с доктором Мишрой? Просто нелепо! Ведь мы же с ним не… Может, мне обидно было, что его она тоже допустила в свой привилегированный круг, как и меня? Ей легко удавалось внушить людям, что они особенны и любимы. Наверное, именно это в ней привлекло Петру, Паоло и всех остальных, кто встречался ей на жизненном пути.

Налив шампунь в руку, я начала намыливать ее курчавые черные волосы. Сейчас они потускнели от жира, но я знала, что к концу мытья они снова засияют. В комнате запахло сандалом.

— Если бы мне пришлось начать жизнь сначала, – начала она, – я была бы добрее к Джо. К Жозефине. Я столько о ней думала. Она не заслужила того, как я с ней обошлась. – Мира чуть склонила голову. – В Париже Джо была – и остается – известным арт-дилером. Она продала множество моих работ. – Мира помолчала. – Пока я училась там в Академии. Джо и ее муж Джин в каком-то смысле меня удочерили. Кормили ужинами, брали с собой в Лувр, и мы часами бродили там вместе. Они гуляли, а я делала наброски. Они показали мне «Же-де-Пом», Дворец Шайо, Оранжери и импрессионистов. Я влюбилась в Гогена и Сезанна. Джо и Джин были так добры ко мне. Слушали, как я разглагольствую о Паоло. А потом я сделала нечто ужасное. Непростительное. – Она снова помолчала. – На ровном месте взяла и предала их, Сона. Соблазнила Джина. Сама не знаю почему.

И снова Мира поразила меня. Может, этого она и добивалась? Признаться, что предала лучшего друга самым непростительным образом? Но зачем? Чтобы получить отпущение грехов? От меня? Да кто я такая, чтобы кого-то прощать? Ополаскивая ей волосы, я ждала, что она скажет дальше.

— У нас с Джином завязалась интрижка. Джо, узнав, конечно, пришла в ярость. Ей было очень больно. Джин ушел от нее, и она меня уволила. Я не виню ее, Сона. Я ужасно поступила. Она ничем этого не заслужила, всегда хорошо ко мне относилась. Создала мне имя в мире искусства. Но после моего поступка ни один агент не хотел иметь со мной дела. Я ужасно себя чувствовала. Не могла писать. Денег не было. Тогда я поехала домой, в Прагу, и там начала флиртовать с Филипом. – Голос ее зазвучал виновато. – Мама жутко разозлилась. Думала, я могу найти себе партию получше. Выйти за принца, как минимум за дипломата. – Мира криво улыбнулась. – А он не был ни тем ни другим. Наверное, поэтому я за него и вышла. И уехала в Индию.

Я туго обмотала ей волосы полотенцем и заметила:

— Вы не любили Филипа. – Сама не знаю, откуда выскочили эти слова, но это ведь была правда.

Вывернув шею, она взглянула на меня и кивнула.

— Все думали, что с моей стороны было ужасно смело бросить вызов матери. Но, по правде говоря, я никогда не бывала в Индии прежде и не хотела ехать туда одна. Мне нужен был компаньон. – Она отвернулась, набрала в грудь побольше воздуха и выдохнула. – Я сею хаос везде, где появляюсь, Сона.