Книга Тайна поместья Эбберли, страница 150 – Анна Свирская

То, что Айрис узнала, просто не укладывалось в голове. Оторвать одного ребёнка от родителей, а другого… Айрис думала, что это даже хуже, чем забрать его из семьи: Руперт жил со своей же матерью, но должен был уступить всё, вплоть до имени, другому мальчику. В два года, как Айрис казалось, дети были уже достаточно сообразительны, чтобы всё это понимать и страдать.

События стёрлись из памяти, но боль наверняка осталась.

Леди Клементина сделала очень жестокую и опасную вещь. На такое не идут из одной лишь прихоти.

Полнейшее безумие, если не знать того, что знала об этой истории Айрис.

А вот инспектор Годдард этого не знал.

Айрис встала из-за стола. Она протянула перед собой руки. Они дрожали.

Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и вышла из библиотеки. Как она поняла, инспектор Годдард планировал продолжить разговор в комнате мисс Фенвик, то есть в бывшей комнате Доры.

Айрис не знала точно, где жила Дора, так что просто встала в начале узкого коридора, где располагались комнаты прислуги. К счастью, ждать инспектора пришлось совсем недолго.

— Вы что же, подкарауливаете меня, мисс Бирн? – спросил он, выходя в коридор.

— Да, – честно призналась Айрис, а когда мимо них прошла и скрылась в дверях бельевой горничная, добавила: – Вы вряд ли мне что-то ответите, но всё равно хочу спросить: что вы обо всём этом думаете? Верите ей?

— Мисс Фенвик? Почему бы и нет? Хотя…

— Что «хотя»? – спросила Айрис, указывая Годдарду на нужную дверь. Ему, как и любому нормальному человеку, было не под силу выучить расположение дверей в помещениях прислуги после нескольких визитов.

— Да, собственно, ничего такого, только мои личные соображения. Ни в Дэвиде, ни в Руперте я не вижу особого сходства со старшими Вентвортами, но если бы спросили меня, я бы поставил на Дэвида. Он как-то поближе к ним. Но это не имеет значения: у нас есть уверенные показания свидетеля. И не представляю, зачем бы старушке выдумывать такую странную историю, тем более через столько лет. – Годдард покачал головой. – Спасибо, что выводите меня отсюда, мисс Бирн, вы просто-таки моя Ариадна.

— Спасибо, что не прогоняете меня сразу, а отвечаете на вопросы.

— Мы помогаем друг другу, это разумно.

— Я хочу вам кое-что рассказать. Только не здесь. Может, выйдем в парк?

— Там сейчас дождь, и у меня ещё есть несколько вопросов к обоим Вентвортам.

— Тогда мы можем вернуться в библиотеку.

Когда они вошли туда и сели друг напротив друга на широкие диваны, то Айрис никак не могла начать. И она сама не могла выстроить в голове хороший, убедительный план своего рассказа, и голоса, доносившиеся из-за дверей кабинета, мешали сосредоточиться.

— Так что вы хотели рассказать? – нетерпеливо спросил Годдард.

— Я думаю, что Фенвик ошибается, – выпалила Айрис и тут же мысленно обругала себя: слишком взволнованно и наивно это прозвучало.

Реакция Годдарда на её слова была предсказуемой:

— Вы так думаете, потому что её рассказ, фигурально выражаясь, бросает тень на Дэвида Вентворта, которому вы симпатизируете. А говоря попросту, добавляет ему мотивов убить леди Клементину. Конечно, её слова про славное имя Вентвортов и то, что всё нужно исправить, можно толковать разными способами. Но самый очевидный: она поняла, что совершила ошибку, когда назвала Дэвида своим сыном, и решила вернуть всё на свои места. Но вряд ли можно было просто так лишить его имени… Ей пришлось бы рассказать правду. Хотя, насколько я помню, даже в этом случае она бы не смогла запретить Дэвиду использовать фамилию Вентворт. Она этой фамилией не распоряжается. Хм… – Годдард открыл свою папку и достал карандаш из петельки. – Надо уточнить этот момент с юристом. Что-то я сомневаюсь, что такое вообще возможно. – Годдард закончил писать, а потом снова посмотрел на Айрис: – Так вот, Дэвид мог потерять свою чудную фамилию и, очень вероятно, ещё и все деньги, которые к ней прилагались. Если он каким-то образом узнал, что он не сын леди Клементины и она собирается лишить его всего, то у него был очень весомый мотив убить. И убить непременно до того, как она поговорит с поверенным. Оттуда и такая спешка: игрушечный нож вместо хорошего, прочного, и неудачное место убийства, где он был на виду. Ему пришлось действовать быстро.