Книга Зловещие маски Корсакова, страница 31 – Игорь Евдокимов

— Нет, я только начал. Но могу сказать, что Николай Коростылев был поистине выдающимся инженером. Из попавшихся мне документов выходит, что он один стоил десятка профессоров Николаевской академии^[8]. Но вот о том, что его беспокоило в озере, пока ни слова.

— А что могло его беспокоить в озере, как думаешь? – Владимир испытующе посмотрел на приятеля. – Тебя же наверняка начали натаскивать по народным верованиям и приметам. Что подходит под наше описание?

— О, экзаменовать будешь? Спасибо, конечно, но ротмистр и так этим занимается регулярно! – усмехнулся Павел. – Ну, все следы ведут к воде. Если искать намеки среди поверий, то их слишком много…

— Поверий – да, – кивнул Корсаков. – А если отмести лишние?

— Лишние? – задумался Постольский. – Ну, под описание русалок здешние события мало подходят. Фараонки? Они должны в море обитать. Багники, оржавники и омутники живут в болотах, а здешнее озеро чистое. Лесник про черта талдычил. Выходит, водяной?

— Да, выходит, что так, – подтвердил Владимир.

— И ты что же, в это веришь? В народные байки?

— А ты не путай причину и следствие, – назидательно поднял палец Корсаков. – Люди всегда используют знакомые понятия для того, чтобы объяснить нечто неизвестное. Часто – с помощью поверий, которые достались им от бабушек и дедушек. На столь раннем этапе, когда у нас нет толковых зацепок, эти поверья дают нам наводки. Сам сказал, что лесник говорил про черта. И местные озера боятся. Про дев невиданной красы у берегов никто не упоминал, да и на дворе не май. Рыбаки при этом пропадают. Что нам это говорит? Что ищем мы скорее тварь. Вероятнее всего – не антропоморфную. Обитающую под водой или где-то рядом с берегом. Со своим охотничьим циклом и угодьями. Их центром является озеро, но деревенские тоже этого неведомого зла опасаются. Стало быть, ареал обитания может быть шире. Ты вот меня корил за высокомерие, а сам отметаешь вполне себе важные улики. Байками их называешь. Поосторожнее надо быть.

Он дружески хлопнул Постольского по голове пустым чертежным тубусом, который поднял с кресла, и уселся рядом, осматривая раскинувшееся перед ними море документов на столе.

— То есть все так просто? – недоверчиво переспросил Павел.

— Нет, конечно, – с сожалением признал Корсаков. – Но, как говорится, сказка – ложь, да в ней намек. Если хочешь преуспеть в своей службе или хотя бы остаться в живых (а в нашем деле это иногда одно и то же), то всегда обращай внимание на две вещи: закономерности и аномалии. Все сводится к этому. В каких обстоятельствах повторяется явление? Почему оно прекращается? Или, наоборот, что изменилось, чтобы явление начало происходить, хотя раньше ничего подобного не было?

— И что же такого изменилось, что в Глубоком озере завелся водяной? – невинно спросил Постольский.

— Да вот почуял приближение жандармского поручика с дурацкими вопросами, – ответил Корсаков, всем видом показывая, что по части язвительности Павлу до него еще расти и расти. – Говорю же, это только начальная гипотеза. Которая, увы, не объясняет странные цветы и сияние по ночам. Но, как говорится, il faut bien commencer par quelque chose, non?^[9] Это одна ниточка. Давай надеяться, что здесь мы найдем следующую.

Они принялись за дело, условившись раскладывать просмотренные документы в четыре стопки: личные, инженерные, финансовые и, наконец, те, что могли иметь отношение к их расследованию. Сортировали бумаги также по датам, от самых ранних. Первое время работа шла тяжело и практически не приносила результатов. Вторая и третья стопки росли быстро, первая – медленно, для четвертой не находилось ничего. Однако вскоре Корсаков, в соответствии с данным Постольскому советом, обратил внимание на одну закономерность.