Книга Зловещие маски Корсакова, страница 189 – Игорь Евдокимов

— Думаешь, найдешь высоту, где я тебя не достану? – прошипел Фарук.

— Думаю, некоторые просто любят молоть языком, – кашляя, прошептал Корсаков, карабкаясь все выше и выше.

Теперь он стоял на самом верхнем ярусе строительных лесов. Над ним – покрывшийся трещинами потолок базилики. Ниже – озеро пламени и силуэт Фарука, медленно приближающийся сквозь дым. Корсаков сделал шаг назад и пяткой почувствовал край. Платформа, на которой он стоял, была последней. Шаг назад – он рухнет в пламя, шаг вперед – попадет в пасть демону.

Фарук вынырнул из дыма прямо перед ним. Щупальца, похоже навсегда прилипшие к его спине, медленно колыхались, словно тени от пожара. В его глазах пульсировал алый огонь, а голос стал тише, почти ласковым:

— Ты сказал, что мой учитель погиб страшно. Кричал. Умолял о пощаде. Я позволю тебе прожить еще несколько мгновений, если ты упадешь на колени и сделаешь то же самое.

Владимир, тяжело дыша, опустил саблю и бросил ее к ногам врага. Он оглянулся назад, в бездну, а затем с вызовом посмотрел прямо в глаза-угольки Фарука.

— Вы с ним очень похожи, – прохрипел Корсаков. – Любите поболтать и совсем не смотрите по сторонам.

Взгляд Фарука упал вниз. Туда, где пламя медленно подбиралось к черной звезде и лежащим вокруг нее телам. И где, в самом центре, стояла затянутая в черную сутану фигура кардинала Бриганти, который как раз заканчивал вносить изменения в пентаграмму.

Фарук отчаянно завопил, но Корсаков уже был рядом и, не обращая внимания на жар, впился руками в перчатках в глазницы своего врага. Он сомкнул пальцы на углях, уперся коленом в живот демона – и потянул. Не переставая душераздирающе кричать, Фарук упал назад, на доски помоста. Угли остались в руках Владимира, обжигая сквозь кожу перчаток, и он без раздумий отправил их вниз, где они присоединились к сотням таких же головешек.

— Я не надеялся победить тебя, только задержать, – сказал Корсаков, нагнувшись к корчащемуся на настиле Фаруку. – Но, как видишь, иногда даже мне выпадают приятные сюрпризы для разнообразия. А что до проклятия, которое нельзя остановить, лишь перенаправить… то оно уже мчится к тебе!

Словно в ответ на его слова, тело Фарука выгнулось дугой, и по черной коже побежали алые трещины, как если бы ее изнутри пожирал раскаленный огонь. Он захрипел, пытаясь подняться, но его лицо уже начало расплываться, как воск под свечой, черты таяли, превращаясь в нечто неузнаваемое. Щупальца дернулись и стали рвать плоть вокруг себя. Изо рта хлынула густая черная слизь, внутри которой ворочалось нечто живое. Фарук захлебнулся, но, к ужасу Корсакова, вместо продолжения криков из раскрытой глотки вырвался кошмарный смех – как будто внутри него хохотали десятки голосов, каждый из которых пытался перекричать остальные. Фарук поднял трясущиеся руки, пытаясь дотянуться до Владимира, но тот не собирался предоставлять врагу шанс утащить его с собой в ад. Он оттолкнулся от лесов и прыгнул вперед, целя в полотно, закрывающее витражное окно. Помост за его спиной с треском рухнул вниз, забирая с собой истерически хохочущего Фарука.

Корсаков ударился о стену, со всей мочи вцепился в импровизированный занавес и заскользил по нему вниз. Полотно и крепления зловеще трещали, но, к счастью, оборвались, лишь когда он достиг пола. Владимиру очень хотелось без сил рухнуть следом, но времени на это у него не было. Огонь уже почти подобрался к звезде. Де ла Серда, Бонавита и остальные начали подавать признаки жизни, но, кажется, не готовы были передвигаться самостоятельно, а Бриганти в одиночку явно не смог бы перетащить их в безопасное место.