Книга Зловещие маски Корсакова, страница 154 – Игорь Евдокимов

Фарук меж тем повернулся к столу и замер. Затем огляделся по сторонам, соскочил с табурета и принялся обшаривать ближайшие шкафы в поисках журнала. С его губ сорвалась какая-то резкая фраза, но Корсаков слишком плохо знал турецкий, чтобы перевести ее. Фарук раздраженно смел на пол содержимое одной из полок и вновь схватился пальцами за виски. Некоторое время он стоял неподвижно, но вскоре опустил руки и решительно направился к застекленному шкафчику слева от стола. Корсаков осторожно, стараясь не выдать себя, навел на турка ствол револьвера и положил палец на курок. Бесшумно взвести его не удастся, а щелчок в повисшей тишине наверняка привлечет внимание. Да и не таким уж хорошим стрелком был Владимир, чтобы с расстояния в сорок шагов гарантированно сразить противника. Оставалось только ждать и наблюдать.

Фарук достал из шкафчика книгу, закрытую на застежки. Ключ турок искать не стал – он безжалостно выдрал замок вместе с частью переплета и бросил его на пол. Нетерпеливо зашелестел страницами. Наконец, видимо найдя нужный фрагмент, он остановился и прочистил горло. Зал внезапно наполнил его низкий рокочущий голос, которым Фарук читал слова на незнакомом Корсакову языке. Желание плюнуть на конспирацию и открыть огонь стало нестерпимым, но Владимир сдержался.

Фарук закончил свой речитатив. Ничего не произошло. В зале повисла тишина. Воздух был неподвижен, с легким металлическим привкусом. Возможно, из-за петель или решеток, покрытых окисью. Возможно, оттого, что Владимир закусил губу от напряжения. Фарук поднес книгу вплотную к лицу – и внезапно резко выдохнул, словно пытаясь сдуть пыль со старых страниц. Только дальше произошло то, чего Корсаков никак не ожидал увидеть.

Вместо пыли в воздух взвились сами буквы, словно дыхание Фарука смахнуло их со страниц. Они роились, будто мухи, постоянно множась и увеличиваясь. Вскоре в их движениях проступила зловещая система. Черное облако принялось медленно складываться в очертания человеческой фигуры.

Фарук небрежно бросил книгу на пол и отошел от силуэта к камину.

— Корсаков, я знаю, что вы здесь, – раздался в тишине его хриплый голос. – Больше некому. Я поражен, что вы также смогли найти это место. Что ж, вы сами облегчили мою работу.

Он говорил по-французски, наблюдая за пляшущими искрами в камине, повернувшись спиной к залу. Владимир пытался понять, знает ли турок, где он затаился, или же просто пытается заставить его нервничать и выдать себя поспешным движением.

— Вы, должно быть, слышали историю о происхождении моих ожогов, – продолжал Фарук. – Что это был неудачный алхимический эксперимент. Это не так. Меня всегда завораживал огонь. Его танцующий жар. Мне хотелось, чтобы он объял меня. Хотелось стать единым с пламенем. Иронично, ведь те, кому я служу, приносят лишь холод. Но верно одно – огонь меня не пугает.

Словно демонстрируя свои слова, Фарук запустил обе руки в угли камина. Казалось, без малейшей боли, однако до Корсакова долетел тошнотворный аромат жженого мяса. Держа на ладонях два ярко тлеющих уголька, турок развернулся к черному силуэту и вложил их туда, где у человека должны располагаться глаза. Зал сотряс глубокий, леденящий душу стон. В пустых глазницах дымного черепа вспыхнули алые огоньки.