Книга Вельмата. Длинные тени, страница 67 – Алёна Моденская

Из-за плеча Игоря хищно выглянула бледная девица, похожая на Вику, но с красными глазами и клыкастой пастью.

Настя чуть не вскрикнула. Вовремя вспомнила, что не одна, закашлялась, неуклюже дёрнулась, оступилась, врезалась в стену и шлёпнулась на пол.

— Ты что? — обеспокоенно спросил Игорь, помогая ей подняться. — Не ударилась?

— Нет, всё нормально, — смущённо просипела Настя, потирая копчик. — Просто… просто… голова закружилась.

— Ты уверена, что совсем поправилась? — спросил Игорь, держа Настю за руки повыше локтей. — Может, мне всё-таки остаться?

Не посылать же его куда подальше со своей заботой. Невежливо как минимум.

— Игорь, спасибо тебе большое, но…

— Можешь звать меня Гошей, если хочешь.

— Что? — У Насти аж челюсть отвисла. У него и так глаза, как у Гошки, теперь ещё и это.

— Друзья и родственники меня так зовут. — Когда Настя ничего не ответила, продолжая с отвисшей челюстью таращиться на его зелёные глаза, Игорь повторил: — Ты тоже можешь меня так называть. Если хочешь.

— Не хочу. — Настя скинула его руки. — Игорь лучше звучит.

— Как угодно. Так я поехал?

— Да, давай, — буркнула Настя, сцепив руки и глядя в сторону. — Спасибо, что зашёл.

— Может, завтра увидимся? — обернулся Игорь от двери.

— Может, — эхом повторила Настя, мечтая, чтобы он наконец убрался.

— Тогда до завтра.

— Угу.

Дверь за Игорем закрылась. Настя опустилась на скамейку в прихожей и не шевелилась, пока звук мотора его машины не затих в отдалении. Посидела ещё немного, потом глянула на руку, которая была испачкана золой.

Хотя ясно, что никакая это не зола. Прах, который Гошка в прошлый раз высыпал им на постель. Его собственный прах. И урна тоже его. На девять дней его родители принесли её в банкетный зал, непонятно зачем. Вроде как чтобы Гошка тоже присутствовал на своих поминках. Тогда у Насти и началась анорексия — еда стала на вкус как песок и перестала лезть в глотку.

Настя встала и подошла к зеркалу. Упёрлась обеими руками в стену по бокам рамы. Представила, что рядом стоит Гошка. Он появился почти сразу. По спине пробежали тёплые щекотные мурашки. В животе стало горячо, будто он обнял её сзади, и даже затылком почувствовалось его дыхание.

Прикрыв глаза, Настя некоторое время не отпускала его. Потом снова посмотрела в зеркало, а там — её лицо в маске черепа. Хмуро глянув на отражение, Настя пошла на кухню, налила себе чаю и в один присест умяла половину торта, что принёс Игорь. Не пропадать же добру. Тем более что он умудрился угадать со вкусом — принёс её любимую шоколадно-кофейно-коньячную «Прагу». Настя вообще-то думала, что таких больше не делают, но он где-то отыскал.

За окном сгустились чернильные ноябрьские сумерки, в окно застучали капли дождя. Но не ложиться же спать, слопав половину торта. Так что пришлось сесть и поработать. К тому же, так получалось, что она спровадила Игоря по уважительной причине.

Но ночью им снова пришлось увидеться. Вернее, это Настя смотрела на него сверху, а он лежал на каменном полу головой к ней. Из одежды на нём были только тёмные брюки, а сам он будто бы спал. Чьи-то руки наносили на его тело какие-то полузнакомые знаки. Тонкие пальцы скользили по бледной коже, оставляя на ней чёрные следы, будто письмена выводились золой.

Короткое слово на лбу, потом палец окунается в сажу, круглые знаки на щеках, на шее, мелкие буквы на ключицах, что-то похожее на стрелу рисуется на груди. В середине черта пересекается замком, от неё расходятся лучи по рёбрам и животу. От плеч идут витиеватые цепи к замкам на локтях и запястьях.