Книга Вельмата. Длинные тени, страница 42 – Алёна Моденская

— И как проводится этот ритуал? — слабо спросила Настя, которой хотелось оказаться где-нибудь подальше от этого чудно́го кабинета. И вообще о нём не знать. Как и обо всём остальном, что вывалилось на неё за последние недели.

— Как бы тебе объяснить, — задумчиво проговорила Лариса. — Безлуние — это когда даже Луна не отражает солнечный свет. А во тьме рождается внутреннее ви́дение. Понимаешь?

— Не очень, — честно признала Настя.

— Это трудно объяснить словами. Сама поймёшь. — Лариса подмигнула.

— И кто его проводит? И где?

— Да где угодно, — буднично сказала Лариса. — А проводит тот, кто в этот день свободен.

— Вы так говорите, как будто этот ритуал — что-то простенькое, вроде маникюра, — проговорила Настя, переводя взгляд с Бороды на Ларису.

— Мы просто привыкли, — пожала плечами Лариса. — Тебя тоже потом многие вещи перестанут удивлять.

— Когда безлуние? — спросил Борода, отвлекаясь от созерцания витража.

Лариса достала смартфон и поводила пальцами по экрану.

— Скоро уже. Тридцать первого. Представляешь? — Лариса чему-то ухмыльнулась.

— На Хэллоуин и Самайн, — пояснил Борода для Насти.

— Ещё День мёртвых и Велесова ночь, — добавила Лариса.

Настя не могла взять в толк, что к чему.

— Мощная энергетика. — Лариса говорила так, будто сразу всё должно стать понятно, как детская считалочка.

Настя всё молчала. Лариса и Борода смотрели на неё так, будто чего-то ждали.

— У меня есть тыквы, — наконец произнесла Настя, чтобы хоть что-то сказать. — Если нужны.

Лариса и Борода переглянулись.

— Так что, ты согласна на ритуал? — наконец спросила Лариса.

— А у меня есть выбор? — обречённо произнесла Настя.

— Есть. — Борода поставил локти на стол и сцепил пальцы в замок. — Я же тебе объяснял.

— Куда приходить? — На Настю будто булыжник давил.

— Сюда, — просто сказал Борода. — В общем-то, ничего сложного в этом нет. И ничего страшного. Главное — в этот день ничего не есть. Пить можно. Кроме алкоголя.

— Ладно, — вздохнула Настя, гадая, сумеет ли сбежать из города так, чтобы Борода и компания её не нашли. — Да, я хотела спросить: почему они разноцветные?

— Кто? Призраки? — спросила Лариса, в руках которой откуда-то взялись нити. — Они не разноцветные. Они никакие. Просто ты их видишь по-своему. Это твоё восприятие.

— Тогда почему они разных цветов? — продолжала допытываться Настя. — Например, могли бы быть все красными. Или синими.

— Красный — это обычно боль или страдание, — медленно проговорил Борода, глядя в сторону.

— Боль, — тихо повторила Настя, припоминая, как госпиталь светился красным.

Лариса тем временем непостижимым образом успела сплести из нитей многоугольную мандалу на перекрещивающихся палочках.

— Вот, держи. — Лариса протянула мандалу Насте. — Повесишь у входа или над кроватью. Так они не смогут войти к тебе в дом и во сны не полезут.

— Спасибо. — Настя аккуратно положила подарок в сумку. — А чтобы они ко мне на улице не приставали?

— Так у тебя вроде есть оберег, — склонила голову Лариса, высматривая подаренную Яной бусину-черепочек на Настином запястье.

— Слабовато он работает, — вздохнула Настя.

— Придётся потерпеть. Каждая ведьма делает свои обереги. — Лариса снова что-то плела из нитей. — Потом научишься.

— Ладно. Спасибо. Мне, наверное, пора. — Настя заёрзала в кресле.