Книга Вельмата. Длинные тени, страница 26 – Алёна Моденская

Количество участников, кажется, будет куда больше, чем в прошлый раз. Чтобы не пугать народ, Настя ещё с вечера старательно постирала джинсы. Для включения стиральной машины пришлось выключить холодильник и все остальные приборы. А то пробки выбьет, и кто их потом менять будет.

Поразмыслив, Настя вымыла голову (сушить волосы пришлось как есть, без фена), а потом даже соорудила что-то вроде укладки. Не так уж это просто с её-то стрижкой. Просила модное русое ассиметричное каре, а ей сделали «стог сена после урагана». Ещё и мелировали неровно, так что она уже три месяца своими руками состригала отрастающее безобразие, чтобы не походить на полуседую городскую сумасшедшую.

В общем, в зеркале отразилась этакая неоготика с высокими ботинками, заклёпками и макияжем смоки айз (то бишь «я с разбегу вмазалась в сажу от покрышек»).

Перед выходом Настя, как обычно, перепроверила, всё ли выключено. Всё оказалось перекрыто, заперто и накрепко завинчено. Только вот лампадка на кухне, как загорелась вчера ночью, так и мерцала перед иконами до сих пор.

— Ты мне квартиру не спалишь? — привычно спросила у огонька Настя. Тот в ответ лишь слега дрогнул. — Смотри, остаёшься за старшего. За порядком тут следи.

То же самое она пару минут назад сказала крысу Герцогу. Тот, правда, дрых в домике и даже мордочку на её голос не высунул.

Нижний потихоньку погружался в турмалиновые октябрьские сумерки. Ветер гонял по асфальту сухие листья, деревья помахивали тонкими ветками на фоне темнеющего неба. Сумрачные дома светились жёлтыми квадратиками окон.

Настя добежала до остановки и запрыгнула в автобус. Как-то людно для вечера. И все галдят наперебой. Может, что случилось?

Но нет — большинство пассажиров автобуса глазели по сторонам или занимались прокручиванием лент в телефонах. Кто-то слушал музыку в наушниках, подростки переписывались. А откуда тогда голоса?

Присмотревшись к соседям по автобусу, Настя вжалась в спинку кресла. Потому что сквозь женщину в сером плаще увидела других пассажиров и окна на противоположной стороне салона. Пальцы свело от холода, а за ухом будто женщина на ребёнка орала.

Настя обернулась. Пенсионерка, приподняв очки, смотрит в экран смартфона. А рядом с ней бордовый подросток с провалами вместо глаз. Орёт что есть мочи, только челюсти не двигаются и слов не разобрать. Кажется, Настю опять накрыло. Фамильное проклятие.

Она зажмурилась. В голове продолжали переливаться голоса. Близко и отдалённо, истерично, просительно, кричаще, яростно. Как будто от всего города остались только голоса сотен поколений его жителей.

— Да ладно тебе, — небрежно произнёс знакомый голос.

Всё мигом стихло. За полмига до того, как открыть глаза, перед Настей промелькнула её бабушка Алина в своей старой кружевной шали и очках.

Оказалось, автобус уже успел набиться абсолютно нормальными живыми пассажирами, разъезжающими по своим вечерним делам.

Остановки «Психиатрическая» в маршруте нет? Ну и ладно. В следующий раз. Ляхово, кстати, от посёлка Изыскателей не так уж далеко. Когда соседи вызовут для Насти санитаров, её быстро доставят куда надо.

А пока — скетчинг. Сегодня стоя, прямо на Верхневолжской набережной. Настя решила не выпендриваться, как в прошлый раз, и просто встала в общую шеренгу художников. Правда, лицом к площади, а не к противоположному берегу. Чуть повернулась. Вот, так нормально. Только Кремль будет не кирпично-красный с яркой подсветкой, как сейчас, а фиолетево-лиловый, да ещё с готическим акцентом. Сегодня же вечер неоготики. Чкалов такой, какой есть, только в развевающемся плаще. Небо тёмно-синее, кругом ровные линии, длинные тени и острые углы.