Книга Вельмата. Длинные тени, страница 14 – Алёна Моденская

Оказалось, в воде стоял Гошка, как обычно — весь в чёрном. Он опустился на колени, так что джинсы намокли аж до ремня.

— Ты что, холодно же, — сказала Настя, уже думая, как бы вытащить его из воды и быстро просушить, чтобы не простудился и не потерял голос.

Гошка мокрыми холоднющими пальцами взял Настю за запястья и слегка потянул на себя, так что она чуть не упала, но сам же Гошка её и удержал. Смотрел на неё снизу вверх. Глаза казались не ярко-зелёными, как обычно, а чёрными.

— Прости меня, — вдруг сказал Гошка.

— Это ты меня прости. — Настя почувствовала, что глаза щиплет от слёз. Она мягко высвободила руку и провела по Гошкиным тёмным волнистым волосам. Хотела коснуться бледного лба губами, но сон растаял.

Настя некоторое время пролежала с закрытыми глазами, пока слёзы на щеках не высохли. Господи, как же его не хватает.

Кое-как запихнув в себя чай с тостами без всего, Настя села работать. Минут двадцать впустую листала соцсети. Потом ходила посмотреть, как переводится имя Георгий, оказалось — «земледелец». Ну, Гошка с земледелием вообще никак не был связан. Как, впрочем, и сама Настя, пока ей в добавку к квартире не перепали клочок земли в палисаднике и домашний сад бабы Алины. Настя не горела желанием заниматься цветами и подумывала раздать все горшки, но потом тётя Римма чуть не устроила самозахват свежеобретённого участка палисадника. Якобы Насте он не нужен, а ей там в самый раз машину сына ставить. Ну, тут уж Настя из принципа начала заниматься цветоводством. А в этом году ещё и тыквы вырастила. Только куда теперь их девать. Ну, будет «жильцам» витаминная кормёжка на всю зиму.

Желание работать так и не появилось, и Настя вышла в палисадник. С яблони за ночь налетело листьев, которые неплохо бы убрать. Георгины надо выкопать, и пора бы соорудить шалашики для роз. Пока только каркасы без укрывного материала. А то вдруг заморозки.

Но дела как-то не шли, и Настя просто шаталась по дворику. Остановилась у многоярусной клумбы. За ночь вторую черепушку никто не сшиб, уже хорошо. А выдернутую надо бы приладить обратно.

На первом этаже большой серый сибирский кот бабы Юли, мечтая поохотиться, припал к подоконнику, так что из-за оконной рамы виднелись только большущие зелёные глазищи да уши. Прямо перед котом вокруг подвешенной к вишне кормушки порхали цвиркающие синички. Они то подлетали, то уносились прочь, садились на рамы окон и ветки кустов.

— Ну и хорошо, что снесут эти халупы, — донеслось за спиной.

Настя обернулась. Многодетная мамаша из соседнего дома медленно топала по тротуару с коляской, разговаривая по телефону. Двое её детей носились вокруг и лупили друг друга палками.

— Хоть денег дадут, — рассуждала мамаша, толкая коляску, застревающую в тротуарных трещинах. — Чё-нить нормальное купим.

— Ага, щас, — возникла из-за забора соседка Котова. — Эти халупы копейки стоят, тебе такие гроши кинут, что ты сможешь купить только комнату где-нибудь в гнилушке на окраине Сормова или Автозавода.

— В Сормове давно нет гнилушек. — О, и тётя Римма, оказывается, здесь. — У меня сын там живёт.

— Ну, это я образно, — шарообразно повела руками Котова.

— Да ладно, — недоверчиво протянула мамаша, чьи дети полезли на старый клён, склонившийся до самой земли.