Книга Вельмата. Длинные тени, страница 116 – Алёна Моденская

— Вот тебе приданое, — эхом разнеслось от Зинаиды по пространству. Она передала пачку в другие руки и добавила: — И забудь, что у тебя когда-то были дети.

— Спасибо, барыня, — донеслось в ответ.

— Ты теперь сама — барыня…

Голоса и силуэты растворились.

Вельмата вернула миг передачи денег. Нет, руки Зинаиды хотя и слегка испачканы, но ни золы, ни крови на них не оказалось. Руки другой женщины, которой предназначался откуп, тоже белизной не сияли, но и в про́клятой грязи измазаны не были.

Стало быть, Зинаида просто дала любовнице мужа денег и отпустила её строить другую жизнь. Детей при этом оставила себе. Всё по взаимному согласию, и никто никого не проклинал.

Кто тогда? Где искать? Может, попробовать просмотреть самого Геннадия?

По приказу Вельматы он возник сразу. И уже с дырой в груди, из которой во все стороны тёмными хлопьями сыпалась зола.

Надо отмотать время, вернуться на несколько шагов назад. Тени рывками стали двигаться в обратном направлении.

— Не стыдно тебе обижать вдову? — донёсся откуда-то сердитый голос Зинаиды.

Вельмата ухватилась за эхо и вытянула тени из очередного коридора.

— И что, что вдова? — надменно спрашивал силуэт Геннадия Сергомасова. Ещё без отверстия в груди. — Где нам сарайку-то ставить? В саду? Так там павлины… чтобы вид не портить…

Всё скрыл густой сумрак.

— … брату денег не дал… — донеслось откуда-то.

— … да пусть они провалятся! — огрызнулся Геннадий.

Неужели это его брат наложил проклятие? Или кто-то из семьи?

Вельмата попыталась рассмотреть семейные узы, и вокруг мерцающего силуэта Геннадия возникла паутина переплетающихся линий. Те, что потолще и покороче, вели к бледным теням, но их следов в доме вообще не было. Стало быть, бедных родственников сюда никогда не приглашали. По крайней мере, до проклятия.

— … вдова в суд пошла…

— … ну и пусть провалится, — злобно ответил Геннадий.

Что же это за вдова? Кто она такая? Что они там говорили? Сад? Двор?

Но выйти на улицу нельзя, не получится, коридор теней замкнут в доме. Может, хоть окно есть?

Вельмата долго осматривалась и наконец разглядела в сплошных потоках теней мерцающий свет. За ним дни сменялись ночами, времена года катились нескончаемым колесом.

Сосредоточившись, Вельмата ухватила-таки момент, когда по двору ходил разъярённый Геннадий. Он ругал кого-то на чём свет стоит.

— Что это? Что?! — вопил Геннадий, указывая на землю. — Кто посмел изгадить сад?!

Напрягая зрение, Вельмата рассмотрела на земле какой-то странный круг, будто выложенный не то камешками, не то какими-то мелкими светлыми вещичками. Рядом что-то треснуло. Будто стекло стало медленно раскалываться. Мгновение — свет погас. Потом сквозь мрак проступила бледная картина, где Геннадий Сергомасов лежал на земле в том самом круге, что его так разозлил. Кажется, он был мёртв — в груди зияла громадная дыра. Из которой дымком испарялась кровь, смешанная с пеплом.

Треск стал громче. Пол вибрировал, стены дрожали и накренялись.

Вельмата оттолкнулась от окна и побежала назад. Двигаться было трудно, будто пытаешься быстро идти по вязкому дну реки с сильным течением. Кругом всё звенело, доносились крики.

Но уже стал виден коридор свечей, бежать стало чуть легче. Всё вокруг расщеплялось на мелкие кусочки и рассыпались прямо по следу бегущей во весь дух Вельматы. Она выпрыгнула из рамы и упала на пол, но вдруг её за ногу дёрнуло назад.