Книга Скандерия, страница 43 – Алёна Моденская

Осторожно подняв под лопатки, Истомин вытянул её из куста. Ева вскрикнула, Тоня прикрыла рот рукой. Валя подползла к ним на четвереньках и беззвучно охнула. Ноги Лизы оказались покрыты глубокими длинными ранами. Сапоги исчезли, колготки болтались окровавленными ошмётками. Истомин лихорадочно искал что-нибудь, чем можно было бы перевязать кровоточащие порезы Лизы, когда прозвучало имя, которое он терпеть не мог.

— Агнесса? – удивлённо произнёс голос Евы.

Обернувшись, Истомин увидел Агнессу всего в паре метров от них. В чёрном брючном костюме с высокими ботинками и кепкой с коротким козырьком, как у военных, она стояла, закинув за плечо винтовку.

— Что? – переспросила Агнесса, правда, не своим голосом.

— Ты здесь? – Ева бросилась к ней, но та отступила на шаг.

— Вы кто такие? – резко спросила девушка в форме.

Несмотря на бурление внутри, Истомин почти сразу понял, что перед ними стояла не Агнесса Русакова, а её не очень точная копия.

— А вы кто? – спросил Истомин, поднявшись и немного оттеснив Еву за спину.

— Иоанна Русакова, смотритель заповедника. – Иоанна была, пожалуй, сантиметра на полтора ниже Агнессы. И волосы короткие, а не заплетённые в замысловатые косы. Голос более глубокий. Вот и все отличия. А в остальном – такая же субтильная, черноглазая и безброво-белая.

Рассмотрев девушку поближе, Истомин увидел имя, вышитое на клапане правого нагрудного кармана кителя. А с другой стороны крепилась алая ленточка, завязанная в бант. На фуражке, прикрывающей короткую, почти мальчишескую, стрижку, краснела звёздочка.

— Туристы, – проговорил Истомин, проглатывая ком. – Заблудились.

— Ясно. – Смотрительница обернулась и прищёлкнула языком. Огромный рыжий кот вперевалочку обошёл группу и направился прочь от площадки. – Идите за ним.

Истомин поднял постанывающую Лизу на руки и вместе с остальными пошёл следом за котом. Хуберт тёр раскрасневшиеся от холода уши, свою шапку он где-то потерял. Ева еле ковыляла, её колготки пошли дырами и стрелами, исцарапанные колени кровоточили. Тоня с трудом переставляла ноги и чуть не плакала, уцепившись за локоть Тимура.

— Вы родственница Агнессы Русаковой? – хрипло спросила притормозившая Валя. Она, несмотря на мороз, расстегнула бесформенный пуховик, а шарф несла в руке, так что его концы подметали землю.

— Агнесса? А, писательница. Да, дальняя родственница.

— А что это было? – обернувшись, спросила Ева. – Что тащило Лизу?

— Кто знает, – пожала плечами Русакова. Она всё время осматривалась, прищурив чёрные глаза.

— В смысле? – обернулся Хуберт.

— Заповедник граничит с Чернореченской зоной отчуждения. Эти твари оттуда.

Истомин шагал чуть впереди Русаковой, замыкавшей шествие. Вдруг она обернулась и прямо на ходу прикладом огрела что-то у себя за спиной. Послышался хруст и удаляющиеся шаги.

Метрах в десяти справа несколько человек в чёрной форме сгрудились вокруг чего-то, лежащего на земле.

— Это егеря, – пояснила Русакова, кивнув высокому темноволосому мужчине, стоявшему между деревьями. Ещё двое, один совсем молоденький, другой постарше, с густыми усами-щёткой, сидели на корточках, опираясь на винтовки. – Это ваш транспорт?

Действительно, через просвет виднелся микромнибус. С радостными криками студенты, не обращая внимания на поломанные ими ветви кустов, пробежали мимо кота, оставшегося сидеть на обочине, и ввалились в открытую дверь. Истомин, всё ещё несший Лизу и почти полностью потерявший чувствительность в руках, обернулся у самого входа в микромнибус. Кот и Иоанна Русакова растворились в чаще.