Книга Кочергин и Бескрылый, страница 2 – Алёна Моденская

— И долго тебе ещё эту кредитную лямку тянуть? — Парень блуждал чудны́м янтарным взглядом по кафе. Наверное, других визгливых девиц выискивал.

— Долго, — вздохнул Кочергин. И тут его неожиданно понесло: — Что за фигня с ценами вообще? Мы свою квартиру продали, так денег только дочке на первоначальный взнос и хватило. Теперь сами в родительском доме, а они вообще на даче живут.

— Зато Влада ваша в шоколаде. Ипотечная шикарная новостройка со всеми удобствами.

— Знаешь что, ты Владу не трожь! — взвился Кочергин, как обычно, когда кто-то смел хоть чуть-чуть косо глянуть на его дочь, которой он втайне мечтал хорошенько всыпать ремня.

— Да ладно тебе, не гунди, — отмахнулся бариста. — Раньше дети не хотели учиться, хотели жениться. Теперь учиться не хотят, а хотят быть блогерами. А что, её канал дохода-то совсем не приносит? Раз вы с женой сами кредит тянете.

— Какое там, — вяло махнул рукой Кочергин. — Ну, получает какие-то копейки, да всё спускает на шмотки и модную жратву.

— Растолстеет, — хитро улыбнулся бариста.

— Значит, будет рассказывать своим сладуськам, кисулечкам и масечкам, как похудеть. — Кочергин, морщась от воспоминаний о дочкиных видосиках и подписчиках, поставил чашку на стойку.

И пусть этот хмырь скажет спасибо, что не получил посудой по своим упыриным зубищам. Будет он о Владе рассуждать. Из колледжа до сих пор не вылетела — и хорошо.

Бариста растянулся в улыбке, будто Кочергин произнёс всё это вслух. И тут же зажужжал телефон.

— Папулик, — прощебетала Влада. — Скинешь мне денюжек на карточку?

— Тебе зачем? — как можно более строго спросил Кочергин, чувствуя себя глупо под взглядом этого упыря с непроизносимым именем.

— Мы в выходные с девочками были пьяненькие, и когда возвращались из клуба, машину одного придурка поцарапали. Он теперь мне судами грозит. На подъезде же камера. А девки взяли и слились — типа твой дом, твой сосед, тебе и разгребать. Поможешь? — Судя по сладенькому голоску, Влада просительно улыбалась.

— Сколько? — спросил Кочергин, тяжко вздыхая. Когда дочурка назвала сумму, у него перед глазами круги поплыли.

Пообещав всё решить, Кочергин бросил телефон на стойку и стал тереть лицо руками. Старый шрам рогаткой на щеке привычно занемел, перед мысленным взором друг в друга плавно перетекали разноцветные сферы.

— Хочешь фиакр? — сочувственно спросил голос баристы.

— Чего? — выплыл из цветастого сумрака Кочергин.

— Кофе такой. На дно наливается ром, потом кофе, сахар и взбитые сливки. Ром, кстати, местный, нижегородский.

— Чего? — снова спросил Кочергин, гримасничая, чтобы вернуть щеке чувствительность. — Нижегородский ром? Ты это серьёзно?

Парень пожал острыми плечами и достал откуда-то пузатенькую бутылку тёмного стекла. Когда Кочергин взял её в руки, непроизвольно булькнул усмешкой. На этикетке гордо красовалось название — «НижегоРом». И призрачный кораблик нарисован.

— И где сие чудо разливают? — пробормотал Кочергин, продолжая изучать этикетку.

— Где-то рядом с Василейском. Они там сахарный тростник выращивают.

— Кто — они? — поднял взгляд Кочергин.

— Э… ну, кто-то же его выращивает, — промямлил бариста, глядя куда-то за спину Кочергина.

Кочергин обернулся. В этот же момент сидевшая за столиком в глубине зала блондинка быстро отвела взгляд. Словно секунду назад смотрела ему в спину. Седая носатая тётка, что составляла компанию блондинке, будто бы вообще не интересовалась тем, что происходило в кафе — она невозмутимо плела что-то из разноцветных ниток, которые тянула из клубков, разбросанных прямо на столе между чашками.