Книга Кочергин и Бескрылый, страница 9 – Алёна Моденская

— Почему вы в этом уверены?

— Она была последней, кто видел мужа живым. Её, конечно, опросили. Но она, разумеется, ни в чём не созналась. Тварь конченая, — выплюнула Малова. — Врёт, что про картину вообще ничего не знала.

— Вы заявили о краже?

По насмешливому взгляду Кочергин понял, что снова дал маху. Какая кража, если картина официально даже не существует.

— Хорошо. А спутницу вашего мужа вы знали?

— Да, — неприязненно скривила губы клиентка. — В полиции её опрашивали. Если вам нужны её контакты, я вам их скину.

— Итак, — подвёл итог Кочергин. — Если я вас правильно понял, вы хотите, чтобы я узнал, куда делась проклятая картина. Кстати, как она называется?

— Да никто точно не знает, — пожала плечами Малова. — То ли «Ранетки», то ли «Девочка с ранетками», то ли «Зимняя девочка», то ли «Зимний сад с ранетками». Что-то в этом роде.

Кочергин аккуратно записал все названия.

— Но, видите ли, я не уверена, — снова затянула Малова, — что вообще стоит всё это затевать. Просто мне сказали, что вы — уникальный специалист и можете хотя бы консультацию дать, поэтому…

— Кстати, а кто именно меня вам рекомендовал? — как бы между прочим поинтересовался Кочергин.

— Если честно, я толком не помню, — промямлила Малова. — Есть такой бар на Верхневолжской — «Старый ключ». Знаете? — Когда Кочергин кивнул, клиентка снова забубнила: — Так вот, я там отдыхала на днях, разговорилась с какими-то людьми… Бармен, ещё женщины… странные…

Малова расширенными глазами таращилась в пространство, а сам сыщик чуть со стула не упал, потому что перед глазами вмиг вихрем пронеслись парящие в воздухе седые волосы, горящая голова бармена-психопата и снопы разноцветных искр.

Кочергин прокашлялся, натянул улыбку и протянул Маловой форму договора:

— Это стандартное соглашение. Дело у вас действительно деликатное, но подумайте сами, обидно будет прочитать в интернете о том, что картина, которая по праву принадлежит вашей семье, продана за миллионы непонятно кем и кому.

Клиентка встряхнулась, захлопала ресницами. Несколько секунд усиленно обдумывала то, что накрутил Кочергин. Потом всё же достала паспорт.

Когда после подписания договора Малова попрощалась и вышла из офиса, Кочергин закрыл дверь на замок и уселся в кресло, чтобы, пусть не хорошенько, но хоть как-нибудь обдумать новое дело.

Для начала достал смартфон и спросил у поисковика, что известно о художнике Шварцстреме. Оказалось, его предок, барон Шварцстрем перебрался в Россию из Европы ещё при Петре Первом. Не с пустыми руками, ясное дело.

У себя на родине богач Шварцстрем слыл колдуном и чернокнижником, и никто толком не знал, где он добывал деньги. Разумеется, его обвиняли в алхимических опытах. Ещё и в жертвоприношениях. Это до кучи. И жена-ведьма.

Слишком многие интересовались, как барон с супругой ковали золото, так что пришлось парочке паковать чемоданы и давать дёру, спасаясь от обвинений в разорении могил, чёрной магии и Бог знает в чём ещё. Однако деньжата-то у семейства водились, так что, прибыв в Россию, они сразу же попали в высшее общество. Поговаривали даже, что своими обрядами Шварцстремы приносили российским войскам удачу в войнах, за что получили от Императора подтверждение баронского титула и много чего в собственность. В числе прочего семейке пожаловали земли недалеко от Нижнего Новгорода.