Книга Покров 4. Ключ, страница 84 – Алёна Моденская

Отец Павел что-то спокойно отвечал. Василиса стояла у самой двери, приникнув к щели между створкой и косяком, и всё равно почти ничего не слышала. Её повыше локтя ткнул Гаврил.

— Что? – раздражённо обернулась Василиса.

— Опять ты подслушиваешь, – укоризненно глянул на неё Гаврил.

— Да, и что? – с вызовом спросила Василиса, но вполголоса. – Она несколько раз пыталась меня угробить. И этого святошу, кстати, тоже. От неё любой гадости можно ожидать.

Отец Павел в доме что-то рассказывал про раскаяние и прощение. Антону, значит, по грехам будет воздаваться, а ей всё простится. Круто.

Гаврил достал из какого-то пакета суповой набор и вышел во двор, чтобы порадовать угощением Бобика, который счастливо подпрыгивал, пытаясь ухватить косточки.

— Ладно, я домой, – произнесла Василиса, отряхивая руки.

Гаврил не успел ответить, потому что из дома вышла Фаврелия и направилась прямо к Василисе.

— Я хотела сказать, что очень перед тобой виновата, – сходу заявила Фаврелия. – Мне очень жаль, что всё так вышло.

— Как вышло? – попятилась от неё Василиса.

— Ну, что мы всё это затеяли, – развела руками Зоина мамаша. – Девчонкам хотелось попробовать поведьмовать, а мне ума не хватило их отговорить. Теперь вот расхлёбываем.

— А я здесь при чём? – отступила ещё на шаг Василиса.

— Ну, я на тебя тоже злилась из-за Зои. – Фаврелия мельком глянула на Гаврила. – И гадостей тебе наговорила. Извини.

— Ладно, проехали, – хмуро произнесла Василиса.

Слушать извинения этой ведьмы было противно. Фаврелия же, видимо, решив, что прощение получено, тут же ухватила Гаврила под локоть и потащила прочь от домика отца Павла, как раз вышедшего на улицу.

— Странная женщина, – пробормотал священник, глядя ей вслед.

— Вы верите в её раскаяние? – спросила Василиса, глядя, как Зоина мамаша вцепилась в Гаврила.

— Каждый может раскаяться, осознать неправоту и попросить прощения.

— Это не ответ. – Василиса повернулась и посмотрела прямо на отца Павла. Он же явно помнил, как они убегали от Фаврелии и её компании.

— Попробуйте научиться прощать. Вам от этого станет легче. – Священник развернулся и ушёл в дом.

Василиса постояла ещё немного, глядя, как Бобик грыз кости, и вышла через калитку. Придя домой, первым делом приняла душ. Её хоть и выпарили в бане, а вымыться дома означало ещё и очиститься от только что полученного негатива.

До вечера оставалось несколько часов, и родители пока не успели вернуться с работы. Василиса легла на кровать и попыталась расслабиться. Игры в салки с покойниками порядком вымотали.

Святоша-то, похоже, прав. Василиса никак не может простить Зою за приворот. Пора бы себе в этом признаться. Ну, действительно стало чуть-чуть полегче. По крайней мере, Василиса, кажется, начала осознавать то, что с ней происходит. Да, ей нужен Гаврил. И да, она его никогда не получит. Потому что есть Зоя, которая мастерски давит на жалость и на чувство долга.

Ну вот, опять. Как она может давить на жалость, если просто лежит дома в коматозном состоянии. Гаврил, наверное, сейчас там. У кровати сидит.

Интересно всё-таки, откуда у него шрамы на шее. И их ведь стало как-то больше. Раньше были тонкие белые по бокам, а теперь через горло проходит багровая тонкая полоса, как будто его душили тонкой верёвкой. И вся рубашка измазана чем-то чёрным, вроде сажи. И вонь такая мерзкая, будто где-то рядом горит старый матрас, пролежавший год на помойке.