Книга Покров 4. Ключ, страница 82 – Алёна Моденская

— Нет, – покачала головой Зоина бабушка. – В «Черноречье».

Василиса сидела на кровати в доме старосты Ключа и рассматривала фотографии в альбоме священника. Солнце давно встало, хотя тепла не прибавилось. В кухне затопили печку, чтобы прогреть избу и выгнать стылость.

Вчера Василису целый час отпаривали в бане берёзовыми вениками, чтобы, как выразилась Зоина бабушка, никакая хворь из болота не пристала.

Одежду отправили в старую стиральную машинку, похожую на голубую бочку. Теперь её джинсы, футболка и всё остальное сохло внизу на верёвочках вместе с вещами Гаврила, которого она со вчерашнего дня больше не видела. Он передал Зоиной бабушке хорошие новости, и она утром долго разговаривала по телефону с Василисиной мамой. Правда, вернулась хмурая.

— Надо ехать домой, – проворчала Ядвига Мстиславовна из кухни. – Срочно.

— Пока дорога не просохнет, не получится, – печально вздохнул отец Павел. – Антон-то опять сбежал.

— Добегается когда-нибудь, – сквозь зубы процедила хозяйка дома.

Василиса кое-как запомнила её имя – Октябрина Леонардовна. Оказалось, старшая дочь священника Сергия, когда уезжала, взяла себе это же имя, хотя изначально звалась Ольгой. А вот как звали вторую дочь, которая работала медсестрой в «Черноречье», так никто и не вспомнил.

— Любкин муж ему наваляет, – продолжала бормотать Октябрина Леонардовна. – Грозился ведь уже. А он совсем отмороженный. Грохнет парня да прикопает где-нибудь.

— Да и Любка хороша, – произнесла Ядвига Мстиславовна. – Чего её всё налево-то тянет. Дала бы от ворот поворот – и дело с концом. А этому уж нашли бы кого-нибудь. Что, девок мало?

Дальше они вышли в сени, и до Василисы стали долетать лишь обрывки слов. Девок мало? Нет, много. Только Антону нужна всего одна. Правда, как выяснилось, желательно без детей от постороннего мужика. Который на минуточку её законный муж.

Василиса держала на коленях альбом и смотрела на фотографию, где ещё совсем молодой чернявый отец Сергий держал за руки двух улыбающихся девочек. Жены, видимо, не стало совсем рано. А потом и этих троих перемололо в жизненных перипетиях.

— А я знаю, чего её опять принесло, – послышался из кухни недовольный голос вернувшейся Ядвиги Мстиславовны.

— Что ты злишься-то, – укоризненно проговорила Октябрина Леонардовна. – Она ж всё-таки мать.

Мать. Чья мать?!

Василиса спрыгнула с кровати, оставила альбом и в старых хозяйкиных шлёпанцах пошла на кухню.

— Ты чего вылезла? – возмутилась Ядвига Мстиславовна. – А ну, назад! Спать! Рано ещё.

— Ваша дочь опять вернулась, да? – игнорируя её поучения, спросила Василиса.

Тут в кухню вошёл Гаврил, уже в чистом. Увидел Василису и улыбнулся:

— Клёвая ночнушка.

Дальше Василису грубо впихнули в комнату и захлопнули за ней дверь.

— А ты ещё куда упялился? Слюни-то подбери! – грозно проговорила Ядвига Мстиславовна. – Что за молодёжь пошла!

Василиса совсем забыла, что её вчера уложили спать в ночной рубашке Октябрины Леонардовны. Свою-то пижаму она умудрилась оставить дома. И она действительно сглупила, когда вышла в таком виде в кухню. Новость о появлении Фаврелии в Покрове напрочь отшибла способность здраво соображать.

Интересно, почему ей мама вчера об этом ничего не сказала. В комнату вошла хозяйка дома и отдала Василисе её постиранные вещи.