Книга Покров 4. Ключ, страница 50 – Алёна Моденская

— Ядвига Мстиславовна, кто ещё. Она же больше никому не нужна.

Тут нечего было возразить. Но и перспектива жить, зная, что Гаврила растерзали русалки, тоже не прельщала. Мысленно себя кляня, Василиса наконец произнесла:

— Ладно, давай так. Ты поплывёшь в Чарусы, а я тебя подожду у заводи. Если ты не вернёшься… – А вот что делать в таком случае, Василиса не знала. – То я останусь виноватой. Меня же живьём сожрут.

— Я записку напишу, – щёлкнул пальцами Гаврил. – И тебе оставлю. На случай, если не вернусь. Ты её потом родителям отдашь.

— Допустим. Мне-то что делать? Кого звать, если ты не вернёшься?

— Позвони Ядвиге Мстиславовне. А там видно будет. – Гаврил повеселел и потёр руки. – Ну что, пошли?

— Вообще-то, я ещё на работе, – проговорила Василиса, снова таращась на экран. – И тебе бы не мешало в кафе появиться.

— Ой, точно. Тогда давай часов в пять встретимся.

— Давай, – обречённо выдохнула Василиса.

Гаврил убежал, а она осталась сидеть в библиотеке, проклиная свою болтливость и недальновидность. А может, прямо сейчас позвонить его родителям и рассказать об очередной бредовой затее их сынка? Лучше уж быть предательницей, чем убийцей. Пусть он больше с ней не разговаривает, чем сгинет в Чарусах. А если не сгинет? Если вернётся, да ещё Зою выручит. Это было бы хорошо. Наверное. Тогда она точно с него больше не слезет. Исключительно из чувства благодарности.

Позвонила мама и предупредила, что уезжает к бабушке в Растяпинск.

Василиса сидела без дела и всё больше волновалась. И хоть бы он её в свои планы не посвящал. А то втянул опять в какую-то мутную передрягу.

Взгляд зацепился за лавандовую мандалу, подаренную Ларисой. Что она там плела? Что у Василисы способности? Ну да, определённо. Притягивать проблемы – вот её суперспособность.

А вообще-то эта штука как бы и ничего. Василиса надела петельку на палец и крутанула мандалу. В стёкла застучали крупные дождевые капли. Отлично, только ливня не хватало. Стало сумрачно, но свет включать не хотелось. Всё равно посетителей нет.

Василиса широко зевнула. В дождь же всегда спать хочется. Подпёрла щёку рукой. И тут же раздался голос Гаврила:

— Эй, просыпайся!

— А? Что? – часто заморгала Василиса.

— Шестой час уже. Я тебя ждал-ждал, а ты не идёшь. Дрыхнешь на работе, оказывается. – И Гаврил весело улыбнулся. Так нагловато, прямо как раньше.

— Может, ну его. – Василиса потянулась. – Что-нибудь другое придумаешь.

— Нет у меня больше идей. – Гаврил перестал улыбаться и достал из внутреннего кармана куртки сложенный листок, который протянул Василисе. – Вот, держи. Это я родителям написал на случай, если не вернусь.

— Ладно, идём. – Василиса запихнула листок и мандалу в рюкзак. – Но я всё равно против.

— Ладно, – снова улыбнулся Гаврил.

Вместе они выключили весь свет, заперли музей и зашли в администрацию, чтобы оставить ключи у секретарши Эдуарда Юрьевича. Василиса глянула на опорный пункт – свет там уже не горел, значит, отец ушёл домой. Ладно, пусть пока думает, что Василиса ещё в музее. Нечего родителя заранее волновать, это всегда успеется.

— Ты хоть грести-то умеешь? – спросила Василиса по пути к ручью. После дождя стало прохладно, и она запахнула куртку.

— Конечно, умею. Меня ещё дед учил.

— Это по какой линии? – спросила Василиса, чтобы завязать разговор о чём-нибудь отвлечённом. А то от мыслей о Чарусах колени уже начинали подрагивать.