Книга Покров 3. Чарусы, страница 72 – Алёна Моденская

Да и жить одной в большом городе – так себе удовольствие. Василиса, конечно, пока не пробовала, но представить вполне могла. Работа с утра до ночи. Пустая съёмная квартира. Б-р-р. Лучше уж тут остаться.

Размышления Василисы прервал телефонный звонок маме.

— Авво? – произнесла мама, сжав зубами головки сразу десятка булавок. – Ага. Яфно. Угу. Понятно.

Некоторое время мама молчала, вынимая булавки. Потом вздохнула:

— Раз ничего не помогает, вам надо его везти в город. Направление выпишу. – Отложив телефон, мама некоторое время сосредоточенно молчала. Потом глянула снизу вверх на Василису. Вдохнула и выдохнула. И так раза три. На четвёртый всё-таки решилась: – Это Наталья Львовна звонила. Парню-то совсем плохо.

— А что с ним? – спросила Василиса, напуская на себя равнодушный вид, хотя пульс сразу зачастил.

— Непонятно, – пожала плечами мама. – Пятна появляются, синяки, ссадины, хотя нигде вроде не ударяется. Хамит. Стонет по ночам. Это вообще-то плохие знаки. Хотя анализы сдавал – всё нормально.

Василиса молчала. Она себя, конечно, долго грызла за обиду на Зою. Вроде как у неё отняли собственность. Но Гаврил-то человек, а не вещь. Его так просто не починишь, если что-то случится. И детали не заменишь. А Зоя из него жилы тянет. Да ещё представляет всё так, будто любит его до невозможности.

Вот, опять Василиса осуждает Зою. Понять её можно. Простить трудно. И Гаврила жалко.

— Мам, а как ты думаешь, кто выбирает – мужчина или женщина?

Мама сначала удивлённо глянула на Василису, потом, сдвинув брови, посмотрела, как папа вгонял лопату в землю.

— Отцу не говори, но я считаю, что выбирает женщина, – тихо, но чётко произнесла мама. – Только выбирать надо с умом.

— Это как?

— Чтобы мужчина был уверен, что выбрал именно он. И чтобы не сомневался, что выбрал самое лучшее.

Василиса кивнула. Мысль хорошая, только ей, увы, не поможет.

— Всё, хватит! – рявкнул папа, швыряя лопату на кучу земли. – Задолбало! Или устанавливай свой таз как есть, или выкинь его нахрен!

Папа широкими шагами пробежал в дом и хлопнул дверью. Мама повела бровями. Потом встала, потянулась и направилась к яме. Оказалось, ёмкость входила в неё, как влитая. Идеально.

Так что оставшийся вечер мама юлой кружилась вокруг отца, рассказывая, какой он замечательный, отзывчивый и самый прекрасный на свете муж, как ей с ним повезло, какие золотые у него руки и всё в таком духе. Папа держался долго, делая вид, что оскорблён в лучших намерениях не копать яму. Потом всё-таки расплылся.

Василисе такой семейной жизни, увы, не видать. Она скорее превратится в хромую ведьму, к дому которой все боятся даже подойти. Ну и прекрасно. Хотя… если подолгу не снимать кольцо Агафьи Русаковой… может, оно и с приворотом справиться поможет?

Может. Только вот времени уже в обрез. Солнцестояние через пару дней. А потом, судя по тому, что Василиса прочитала об этом обрядовом празднике, ничего уже не исправишь. Этот чудной день действует, как мощное закрепление. Поэтому и праздновали после посевов, надеясь на богатый урожай.

Только праздновали почему-то в чёрном. Все в чёрном – длинные платья струятся, вуали скрывают лица. Посреди большого пустого зала стоит стол, вокруг которого движется бесконечная чёрная процессия. В окна проникают яркие лучи, отбрасывая квадратные блики на крашеном дощатом полу.