Книга Покров 3. Чарусы, страница 15 – Алёна Моденская

Права ведь, зараза. Теперь, когда картинка побывала в помойке, на стену её вешать уже неприлично. Так, стоп. А это что?

Василиса забрала картинку из Колиных рук. К паспарту прилип маленький цветной листочек. Смятая записка в виде пончика, которую Василиса утром подложила в карман Гаврилу. Вот, значит, куда отправляются её подарки. В урну.

Отчаянно пытаясь задавить слёзы, Василиса схватила куртку и рванула прочь из «Подсолнуха». Глаза заволокло, под веками щипало, слёзы заливали лицо. Вытираясь тыльной стороной кисти и шмыгая, Василиса кое-как добралась до дома.

Бросила вещи, залезла в кладовку, достала оцинкованное ведро. Сбегала наверх, собрала в мятую кучу все записочки, которые дарил ей Гаврил, бросила в ведро. Побежала на кухню, положила в карман спички, открыла холодильник.

— Ты чего носишься? – спросил где-то рядом голос отца. Как-то не вовремя, не до него сейчас.

Схватив бутылку с растительным маслом, Василиса обогнула отца, взяла ведро и, пинком открыв дверь, вышла на заднюю веранду. Там бросила в общую кучу рисунок с сакурой и кексиками и уже открыла бутылку с маслом, когда кто-то ловко выхватил её из рук.

— Ну? – требовательно спросил отец. – Что стряслось?

У ног крутился и поскуливал Изюм. Вместо ответа Василиса вдруг разревелась во весь голос и ткнулась в отцовское плечо.

Следующим утром Василиса спустилась к завтраку с твёрдым намерением увильнуть от похода в школу. В конце концов, у неё мама врач, можно бы разок и воспользоваться служебным положением для изготовления справки. А система дистанционного обучения у них в школе давно налажена.

— Доброе… ты что это делаешь? – Василиса подошла к маме, которая занималась тем, что прилаживала её рисунок с кексиком и сакурой к кухонной стене.

— Посмотри, так нормально? – обернулась мама.

— Его же из мусорки достали.

— Слышать ничего не желаю! – отрезала мама. – Красивая картинка, мне нравится. Пусть висит. И потом – я его над церковной свечкой подержала, так что всё нормально.

— Зачем вообще что-то рисовать, если нейросеть за минуту сделает в сто раз лучше, – пробубнила Василиса, садясь за стол. Снять со стены подаренный Гаврилом портрет ей тоже вчера не дали. Потому что маме, видите ли, очень понравились водяные лилии.

— Ты же для себя рисуешь, а не для кого-то. – Мама расставляла на столе кофейные чашки, а отец с серьёзным видом разговаривал по телефону, топая взад-вперёд по гостиной.

Кажется, пора переходить к главному вопросу. Василиса вдохнула поглубже и заставила себя произнести:

— Мам, я хочу перевестись на дистанционку.

— Чего? – Мама даже остановилась у плиты. – Два месяца осталось, какая дистанционка?

— Такая, – буркнула Василиса, глядя в чашку.

— Ясно. – Мама вздохнула, повела глазами и опёрлась рукой о столешницу. – Я тебя предупреждала, чтобы вы повременили с романами до выпуска.

— Всё равно, – упрямо заявила Василиса.

— Всем доброе утро, – сказал отец, садясь за стол. Потом обратился к маме: – Я с Лисовским договорился, так что на полдня могу уехать. Сейчас сразу после завтрака и сгоняем.

— Куда это? – встряла Василиса.

— На пасеку, – ответила мама, снимая турку с плиты. – Пасечники просили к ним съездить. Девочке что-то совсем нехорошо. Вот, съездим сегодня, посмотрим. Между прочим, рассказывают, что очень хороший домик они там построили, прямо сказочный теремок. Только вот с дочкой что-то неладно. Может, в город её придётся перевезти.