Книга Покров 2. Багряница, страница 82 – Алёна Моденская

Ладно хоть обследование проблем не добавило. Как обычно – никаких особых нарушений, заживление идёт как надо. Хромота пройдёт. Потом. Наверное.

Вместе с Изюмом они медленно пошли вдоль свежезаасфальтированных улиц Покрова. Василиса ступала, по-прежнему щадя больную ногу, но всё же более или менее уверенно. Старый сломанный костыль уже служил подпорками для маминых цветов в палисаднике. Новый оказался намного удобнее, но она решила почаще оставлять его дома. Подумаешь, небольшая хромота. Почти и незаметно. Ничего особенного. Может, если почаще ходить без костыля, то он скоро будет вообще не нужен.

Впереди показалось синее здание культурно-досугового центра, расположившегося по соседству с музеем. Когда-то давно здесь был клуб с буфетом, потом строение долго стояло заколоченным. Теперь его отремонтировали и заполнили детскими кружками и клубами по интересам для взрослых, а на уродливом боковом пристрое появилась полукруглая вывеска «Подсолнух». Под окнами расположилась огороженная плетнём клумбочка с уже распустившимися подсолнухами и сломанная деревянная садовая тачка, тоже превращённая в большой цветочный горшок. Рядом стоял старый велосипед с цветочной корзинкой под рулём. Василиса не сразу, но догадалась, что это тоже элемент декора. А что, симпатично.

Василиса осматривала входную группу кафешки, прикидывая, куда бы привязать Изюма. Тот быстро понял, что его снова собираются оставить одного на улице, и смирно сел у ног, подняв мордочку, будто обещавшую быть паинькой, если его возьмут с собой.

— Ладно, мы быстро, – пробормотала Василиса. – Привязать тебя всё равно некуда, только чур вести себя прилично.

Изюм в знак согласия подтявкнул и завилял хвостом.

Из кафе вышли две приятельницы мамы по клубу скандинавской ходьбы. Василиса поздоровалась и вошла внутрь. В кафе посетителей больше не было. Вот и отлично, потому что дело, с которым она пришла, лучше бы обсудить без свидетелей.

— Привет, – улыбнулся Гаврил из-за витрины. Помещение разделялось на кафешку и небольшой продуктовый магазинчик, и Гаврил, одетый в нарукавники и жилетку, занимал место продавца. – Вообще-то с собаками нельзя.

— Вообще-то табличку у входа надо вешать, раз нельзя. – Василиса спохватилась и сбавила тон. – Нет же никого. Можно, наверное, сделать исключение?

— Ладно. Чего изволите? – театрально спросил Гаврил.

— Курабьешек полкило.

Гаврил развернулся и взял с полки большую стеклянную банку, симпатично перевязанную верёвочкой. Кто-то, обладающий вкусом, догадался рассыпать печенье и конфеты по таким банкам и блюдцам под стеклянными колпаками. Смотрелось стильно.

Василиса заплатила за бумажный пакет с печеньками и достала из кармана деревянную фигурку, изображающую мозг.

— Вот, это твоё. Возвращаю. – Протянула мозг Гаврилу.

— Не надо, – покачал головой Гаврил – Оставь у себя.

— Но это же твоё.

— И зачем мне? Напоминать о том, что никогда не случится?

Гаврил как-то погрустнел. Чтобы его приободрить, Василиса осмотрелась и сказала:

— Ничего, если мы с Изюмом тут у вас что-нибудь закажем?

— Конечно, проходи. – Гаврил улыбнулся и указал на деревянные столики с другой стороны помещения. – Сейчас Зою позову. Я отвечаю за магазин, она – за кафе.

Василиса натянула улыбку и села за столик, а Изюм устроился под стулом. Когда появилась Зоя, Василиса её даже не сразу узнала. В жёлтом платьице с белым передником и кружевным воротником, а ещё с ярким искусственным подсолнухом в волосах Зоя смотрелась как девочка из рекламы.