Книга Покров 2. Багряница, страница 61 – Алёна Моденская

Стараясь поменьше смотреть в их сторону, Василиса прошла к буфету и забралась на высокий деревянный стул, похожий на этажерку для цветка. Гаврил устроился рядом. Синхронно они обернулись на Короедова, громко хлюпавшего из чашки. Хорошо, что их немного загораживало дерево в кадке.

Василиса отвернулась и чуть не вскрикнула от неожиданности. За стойкой буфета успела неслышно появиться девушка чуть постарше их с Гаврилом. Темноволосая и с глазами цвета крепкого кофе, одетая в стилизованный передник и чепчик. Она, кажется, догадалась, что их присутствие не стоит афишировать, и поэтому, слегка улыбаясь, вопросительно кивнула.

— Капучино, – понизив голос, произнесла Василиса. Гаврил только кивнул.

Девушка наклонилась ближе и вполголоса проговорила:

— А хотите глясе или фраппе? Это холодный кофе, сейчас ведь жарко.

— Ладно, давайте вот это… что вы там сейчас назвали, – протараторила Василиса шёпотом.

Девушка снова улыбнулась и отошла к кофейному аппарату, спрятанному в глубине буфета.

Тем временем Короедов перестал отхлёбывать из своей чашки.

— Ну? – спросил приятный мужской голос (видимо, его приятель или деловой знакомый). – Как тебе?

— Кофе как кофе. Оно всё одинаковое. Давай про дело.

Василиса выпрямилась и чуть отклонилась, чтобы лучше слышать.

— Ну, давай про дело, – вздохнул второй. – Дурное дело, как говорится, нехитрое. – И он красиво хихикнул. Как актёр в театре.

— Чего это дурное-то сразу? Дело как дело. Мусор он тоже это…

— Только вот перевести сельхозземли под мусорный полигон, мягко говоря, непросто.

— Вот поэтому я к тебе и припёрся.

Дальше они некоторое время молчали, но что-то периодически шуршало.

— Идёт, – сказал Короедов и раздался звук разрываемой бумаги.

Перед Василисой на стойке появилась высокая прозрачная чашка, в которой на чёрном ароматном кофе таял блестящий коричневатый шарик мороженого, посыпанный шоколадной крошкой. Струи крем-брюле медленно расходились в кофе, делая его бежевым, и хотелось заглотить всю порцию залпом. А Гаврил держал на ладони высокий бокал с кремовым кофе и пышной пенкой сверху, тоже посыпанной шоколадной крошкой.

Буфетчица снова наклонилась и, улыбаясь, спросила шёпотом:

— Хотите пончиков?

Василиса только кивнула. Кофе с горчинкой и карамельной сладостью крем-брюле оказался прохладным и таким изумительно вкусным, что даже Короедов с его мусорными схемами превратился в пустяк. Но всё равно где-то рядом крутилась мысль, что было в этом их разговоре что-то важное. И хорошо бы это важное не упустить.

Снова выпрямившись, Василиса прислушалась.

— Это же выше крыш поднимется, – усмехнулся мужчина в костюме.

— И хорошо, – буркнул Короедов. – Пусть их всех завалит к…

Дальше Василиса поморщилась. Но на стойке уже возникло блюдце с румяными пончиками, покрытыми глянцевой глазурью – розовой и шоколадной. Глазурь мягко хрустела, а тесто было тёплым, воздушным и чуть сладковатым.

— Но это же вроде родные места твои. Нет?

— Вот именно. – Дальше, судя по грохоту и звону чашек, Короедов, грохнул кулаком по столу. Окружающие посетители кофейни недовольно обернулись. – Моя родина. Моя! А не этих… Понаехали тут…

Следующее ругательство, видимо, относилось, в том числе и к семье Василисы.

— Вот пусть и завалит их помойкой. Чтобы из каждого окна куча мусора видна, чтобы чайки орали, чтобы оно горело и воняло.