Книга Покров 2. Багряница, страница 60 – Алёна Моденская

Великолепный пейзаж, хоть рисуй, но Василису холодный пот прошиб от этого прекрасного вида. Гаврил тоже помрачнел. Говорить никому не хотелось, настолько ярко в памяти прорезались картины прошлогодних событий. Оба одновременно развернулись и пошли в обратную сторону.

— Что там в техникуме? – спросила наконец Василиса, потому что молчание начинало угнетать.

— А ничего. На ближайшие два года набора вообще нет, что-то у них там с лицензией. В Добромыслов поеду.

— Я оттуда сюда, а вы – наоборот, – усмехнулась Василиса.

— Кто – вы?

— А Зоя разве не с тобой?

— А, ну да. – Гаврил помолчал, глядя под ноги. Потом спросил так, будто жутко тяготился разговором: – А у тебя на после школы какие планы?

— Хотела в университет на журналистику, теперь не знаю. Куда мне с такой ногой. Только если заочно. – В носу защипало, и, чтобы не заплакать, Василиса сделала вид, что чихнула.

— Будь здорова.

— Спасибо. – Василиса вытерла лицо платочком. Снова шмыгнула, чтобы не расплыться. Но тут же забыла про слёзы, потому что кто-то сильно задел её плечом. Уже открыв рот, чтобы возмутиться, Василиса успела-таки заглушить голос.

Впереди, расталкивая прохожих, топал здоровенный мужик со складкой под бритым затылком, пересечённым чёрной резинкой, поддерживающей повязку на отсутствующем глазу. После него оставался мерзкий шлейф самой отвратительной вони.

Василиса пошла за мужиком, стараясь не отставать и не сталкиваться с туристами.

— Эй, ты куда? – прошипел Гаврил где-то рядом. – Дался тебе этот Короедов.

— Мне кажется, он тут не просто так, – пробормотала Василиса, огибая детишек с разноцветными шариками. – Почему он здесь пешком топает, а не на машине едет?

— Потому что въезд в центр в пик сезона перекрывают. Только местных пускают. Думал, ты в курсе.

Василиса отмахнулась. Короедов шагал широко и не обращал внимания на возмущённые крики тех, кто отлетал с его пути. А вот Василисе с больной ногой приходилось непросто. Наконец Короедов свернул с набережной и направился к центру города.

— Не надоело тебе в сыщика играть? – бубнил Гаврил, семеня рядом.

Короедов прошёл по улочке, состоящей из бывших купеческих усадьб, теперь работавших как кафешки, музейчики и гостевые дома. На каждом красовалась вывеска, стилизованная под дореволюционную, а рядом – куар-коды, к которым выстраивались очереди из туристов со смарфтонами.

Городовой в ретро-форме объяснял что-то группе молодых людей, развернувших огромную бумажную карту.

Оглушительно хлопнула створка резной двери. Несколько человек, что сидели за миниатюрными столиками, установленными на небольшой открытой площадке перед «пряничным» домиком, повернулись на звук.

Василиса остановилась и подняла голову. Над входом висела голубая вывеска с вензельками, на которой белыми витиеватыми буквами было написано «Ойме». И внизу – «кофейня».

— Вот уж не думал, что Короед – ценитель кофе, – пробормотал Гаврил. – Идём?

Заглядывать в окно кофейни у всех на виду казалось глупым. Поэтому Василиса пошла к двери. Гаврил из-за её спины протянул руку и открыл створку.

Внутри кофейня напоминала салон из старого фильма – цветы в горшках, деревянная мебель, кружевные скатерти, картины. Короедов сидел спиной к ребятам, всей тушей, прямо с локтями навалившись на столик. Рядом с ним на резном стуле изящно и непринуждённо развалился мужчина в аккуратном костюме и лёгком голубом шарфике над воротником.