Книга Успенский мост, страница 24 – Алёна Моденская

— Да так. – Обсуждать увиденное не хотелось. В конце концов, у каждого постояльца санатория есть личная жизнь, и совать в неё нос как минимум невежливо. Хотя тот долговязый показался ну очень знакомым.

Пациенты санатория уже пообедали, и когда в столовую спустились Лика и Илья, там почти никого не осталось. В дверях что-то заставило Лику обернуться. В молчаливой группе людей, вяло плетущихся через широко раскрытые двойные двери в холл, маячил высокий силуэт мужчины со стрижкой «бобриком» и складкой под затылком. Где-то эта мощная шея и громоздкие плечи уже мелькали.

Сев за стол, Лика набросилась на овощной салат. Она закидывала крупно нарезанные куски в рот и глотала, почти не жуя.

— Можешь и мой взять. – Илья успел только указать на свою тарелку, и через секунду она тоже наполовину опустела. – Я хотел сказать, можешь его взять, если отдашь мне свой пирог. Обычно в обед дают пироги с рыбой или мясом.

Жуя вялые безвкусные овощи с громким хрустом, Лика только молча покивала. Потом вытерла пустую тарелку корочкой ржаного хлеба, и, даже не вспомнив о вреде глютена и дрожжей, мигом проглотила и этот кусочек.

Суп тоже исчез за полминуты, хотя частички курицы всё же остались на пустой тарелке. А котлета из второго без вопросов отправилась в тарелку Ильи, взамен на его картофельное пюре. И только после двух порций картошки тело и нервы немного расслабились. Мир снова обрёл краски и запахи (вполне приятные для совкового санатория), в голове появились мысли, не связанные с голодом.

— А что после обеда? – спросила Лика, откидываясь на стуле. В фильмах и мультиках в таких ситуациях обычно расстёгивали ремень, чтобы сытый животик шариком вывалился из тесных штанов, но для тощей Лики в её безразмерной униформе это не представлялось актуальным.

— У постояльцев тихий час, у дежурных дежурство, у остальных свободное время. – Илья завернул вторую котлету в салфетку.

Лика всё-таки решилась задать вопрос:

— А не знаешь, кто-нибудь выписался сегодня?

— Понятия не имею. – Илья завернул пирог в другую салфетку. – А тебе зачем?

— Да так.

— Если очень интересно, можешь на ресепшене узнать. Стойка на первом этаже.

— Понятно. – Лика выдержала паузу, пока её сосед сосредоточенно орудовал вилкой, вылавливая сухофрукты из компота. – А ты ничего не слышал перед обедом?

— Нет, – допив компот, сказал Илья. – А что?

— Ну, во дворе…

— Что во дворе?

— Вроде кого-то в машину заталкивали.

Илья смотрел на Лику исподлобья и не мигал.

— И что? – наконец спросил санитар.

— Да так.

— Тебе это точно не приснилось?

— Точно, – огрызнулась Лика.

— Мало ли, какие у людей дела. Тебе-то что?

— Да ничего.

— Вот и хорошо. – Илья встал и, прихватив завёрнутые в салфетки котлету и пирог, двинулся к выходу, но тут же вернулся. – Забыл сказать, ты убираешь со столов. Вместе с Эльвирой.

Кивнув на худощавую санитарку, уже собиравшую грязную посуду в громыхающую тележку, Илья ушёл. Посидев ещё с полминуты за столом, Лика поднялась и, пытаясь побороть усталость и отвращение к происходящему, подошла к Эльвире. Без всяких эмоций та коротко кивнула на свободную тележку и быстро отвернулась.

И снова чувство, что человек уже когда-то встречался. Лика несколько раз оборачивалась, пытаясь рассмотреть санитарку, но видела только её спину. Вроде бы лицо Эльвиры, такое уставшее, с кругами под глазами и тонкими сжатыми губами, когда-то часто было на виду. Только оно помнилось совсем другим. В коротких эпизодах, как в кадрах кино, это лицо появлялось ярко накрашенным и самодовольным. И одежда – дорогая, вычурная, немного безвкусная. Всё поведение как будто вызывающее. Но чётко вспомнить, где и при каких обстоятельствах состоялась встреча с Эльвирой, да и была ли она вообще, так и не получилось. Возможно, дело просто в схожести некоторых людей. Или у этой санитарки есть сестра или другая родственница, очень на неё похожая.