Книга Перетворцы, страница 96 – Алёна Моденская

Упав на колени, Кира на четвереньках, еле дыша, упрямо ползла к жиже. Пространство становилось всё гуще, оно не давало двигаться, но Кира всё же продавила себе дорогу и добралась до предмета, который её звал.

Отшвырнув обуглившиеся остатки куртки, дрожащими негнущимися пальцами подняла с пола брошку с бриллиантом. Рядом кто-то шумно вздохнул.

Свет, исходивший от броши, затмил всё вокруг. Тело стало лёгким, невесомым. Последний предмет коллекции. Завещание Параскевы выполнено.

Взмыв над полом, Кира лёгкой мыслью вызвала тишину. Развернув ладони, она тут же притянула к ним остальные предметы. Серёжки, подсвечник, чётки, остальные вещицы стали совершенно бесполезными, потому что отдали свою силу Кире без остатка. Опустошённые, они отвалились и брякнулись… куда-то.

Каждая частичка, каждая клеточка, всё вокруг и внутри пульсировало, готовое к движению. Проявилась картинка, где две мошенницы под видом газовщиц хамили Кире, женщине в халате, испуганной старушке с клюшкой, глухому старику… Они прекрасно знали, что и зачем делали. Всего лишь лёгким намерением Кира прихлопнула их обеих. Перетворцы Артели, те что ещё оставались, так недавно снедаемые жаждой власти и могущества, разбегались как тараканы. Ничего не стоило перебить их всех.

А откуда в кармане взялась брошь? В разноцветных потоках Кира пронеслась назад во времени и, резко остановившись, увидела со стороны, как тот, в чёрном костюме, намеренно задев её плечом, подкинул брошь в карман.

Персонаж вдруг распался на множество тёмных частиц, каждая из которых поглощала всё живое на своём пути, втягивала без следа. Пространство наполнилось ужасом, от которого невозможно скрыться. Миллион воронок засасывал, Кира, чувствуя, как от неё начинают отслаиваться частицы, мелкие, потом всё больше и больше, призвала всю свою силу, чтобы прекратить разрушение.

Силы быстро иссякали, в чёрном вихре проявился силуэт, бесцветный и бесплотный, целостный и вне пространства. Кира его узнала – эта сущность приходила тогда, когда дом провалился… воспоминание улетело в воронку…

Нечто сопровождало кого-то. Образ Годины вспыхнул, разлетевшись миллионами частиц, и померк. И вдруг Кира поняла, что она следующая, что из этой вихревой круговерти уже не выбраться.

Чувствуя, как изнутри рвутся связи клеток, и те, что послабее мигом исчезают, Кира издала вопль отчаяния, на мгновение заполнивший всё вокруг. Он тоже сразу пропал, но всё же нашёл отклик где-то вдали. Сущность, всё ещё парившая рядом, донесла его до адресата, и перед потухающим взором Киры мелькнула сверкающая полоска.

Усилием воли ухватившись за неё, Кира пыталась выбраться из затягивающей черноты, но совершенная опустошённость по-прежнему держала её в тёмном коконе. Вокруг выло безысходное отчаяние и желание, которое не могло исполниться.

Даже огромная сила Параскевы не повернула бы время вспять. Седая и дряхлая, насквозь больная, лежащая на кровати под тёмными образами с тлеющей лампадкой, она беззвучно выла. Те украшения, что она своевольно и так легкомысленно закляла, уже рассыпались по разным рукам, и их не собрать. Не снять с них заклятия, не остановить маховик, запущенный гордыней и тщеславием. Силы её оставили, границы между мирами истончились, и Параскева ясно увидела, к чему привела ненависть к тем, кто вломился в дом, в жизнь целого народа, и всё поломал. На то была вышняя воля, и нельзя ей перечить.