Онлайн книга «Перетворцы»
|
— Да чтоб тебя! – выругавшись, крикнула Вера. Пнув коляску, так, что та подпрыгнула, она развернулась к старшей девочке. – Что ты стоишь?! — А что? Только в этот момент Батенко заметила, что девочка опиралась на костыли. Взгляд Веры переместился на Евгению Ивановну. — А тебе ещё что здесь надо?! — Не ваше дело, – отчеканила Батенко, спускаясь по лестнице. — Мужика своего пришла отбивать?! Да забирай! Он мне не нужен! – Вера рванула к Батенко, оттолкнув с дороги девочку на костылях. Даже не заметив, как дочь упала и заплакала, Вера перегнулась через перила и выкрикнула в лицо Евгении Ивановне: – Да пошла ты! И идиота своего забери! Полно мужиков, другого найду! — У вас девочка плачет, – спокойно произнесла Батенко и пошла по ступенькам вниз. За спиной отскакивали от стен крики Веры, плач её дочери и хныканье ребёнка в коляске. Выйдя на улицу, Батенко вдохнула морозный воздух и улыбнулась. Она и не припомнила бы, когда хотелось улыбаться просто так, без повода. Груз, давивший на плечи и грудь, сам собой испарился, в теле появилась лёгкость, как будто прямо сейчас можно подпрыгнуть и взлететь. К земле вернул очередной звонок от Леси. Пришлось срочно ехать на другой конец города. По дороге, рассматривая сумеречные улицы, припорошённые снегом, Батенко вспомнила лицо Веры. Наглое самодовольство испарилось, зато появились складки у рта и мешки под глазами. И замаскированный тональным кремом фингал. У девочки гипс, младший надрывно хнычет. И Слава ей, видите ли, больше не нужен. Неужели сработало? В памяти всплыла просторная комната, увешанная иконами в сверкающих ризах. Большой блестящий подсвечник, как в церкви. И Година с прикрытыми глазами, восседающая на массивном полированном стуле красного дерева с высокой резной спинкой. Разговор о броши, за которой приехала Батенко по личному приглашению Годины, так и не состоялся, зато Верховная жрица Артели рассказала, что Слава на самом-то деле мучается не меньше самой Евгении Ивановны, и надо лишь чуть-чуть оттолкнуть его от любовницы. Батенко отказывалась, помня об обещании, которое сама себе дала. Но потом… да что такое, в сущности, это обещание? Кому какая разница, ходит она к Перетворцам, или нет. Это только её личное дело, а семью сохранить необходимо. Один муж от неё уже сбежал, у старшей дочери теперь никак не складывается, наверняка, причина именно в этом – отсутствии отца. Не обрекать же Светку на то же самое. Година пела что-то перед иконами, размахивала снопом свечей, в конце сеанса дала несколько листов с аффирмациями. Заплатить за них пришлось дополнительно и на месте. Жрица предлагала составить индивидуальные аффирмации, но Батенко не хотела ждать. «Мой муж всегда рядом со мной», «У меня полная счастливая семья»… Произносить эти утверждения, написанные разными цветами на листах, полагалось с разной периодичностью, но каждый день. И обязательно втайне, чтобы никто ничего не увидел и не услышал, иначе вся работа пойдёт прахом. Часть записей всегда иметь при себе, другие расположить в квартире по сторонам света. Хорошо бы и Славе подбросить один маленький листочек, но шанса пока не выдалось. Только выйдя на улицу, Батенко стряхнула оцепенение и снова обрела возможность действовать по своему разумению. Оглядываясь назад, она чётко увидела, что на приёме Годины все действия и даже ответы на вопросы диктовала жрица. |