Книга Мазыйка. Приговорённый город, страница 70 – Алёна Моденская

С другой стороны…

Новиков упёрся локтями в колени, глядя на речной простор, заливающий бывшие деревни и луга.

Где-то же должны быть схроны. Вроде того, на который так случайно и удачно набрели сам Новиков и Антон. Где-то надо держать взрывчатку, шифровки, передатчик. Шифровки хранил Кравчук. Что уж там у них пошло не так, теперь, наверное, не узнать. Но он явно что-то предчувствовал. Или просто боялся с самого начала. Иначе бы не зашил в подкладку пиджака страховочную записку. И не отправил бы заранее то письмо по почте.

А Ткач? Просто свидетельница? Нет, не просто. Новиков припомнил внешний вид, в котором её и нашли. Готовилась к свиданию, и не просто к свиданию, а с важным и, возможно, даже любимым человеком. Который её убил. Причём особенно жестоко. Стоял за спиной, приказав написать предсмертную записку. Потом душил, она же в его руках дух испускала. И ведь не поморщился, потом ещё и тело подвесил. И некоторые ценности прикарманил.

Зачем? И почему Ткач дала намёк на схрон в могиле?

Сплошные схроны кругом. И ни одного не найти, если нет прямого указания. Или хотя бы…

Новиков вытянул удочку. Схрон. Это ведь почти то же самое, что склад. А что там кричали возмущённые подчинённые Оксаны Ткач в универмаге? Что-то про склады. Склад универмага. Который не сегодня-завтра переедет на новое место. А там всё можно списать: и пересортицу, и недостачи. И что-то лишнее.

А ведь это идеальное место, чтобы спрятать что-то важное. И почти любого размера. Может, для этого вовлекли в схему Ткач? Использовали её возможности, чтобы создать в магазинном складе перевалочный пункт?

Новиков быстро смотал удочку, подхватил пустое ведёрко и направился к центру города. По пути на всякий случай купил у местного паренька большую щуку. Собственно, для него это дело привычное. Медитировать целый день с удочкой, отпуская пойманную мелкоту, а потом по дороге домой купить солидную рыбину.

Так, с удочкой и ведром, Новиков ввалился в кабинет Игнатьева.

— У меня есть идея, — объявил Новиков, оставив инвентарь и купленный трофей у входа. — Надо проверить универмаг. Например, под видом обычной ревизии перед переездом.

— Зачем? — просто спросил Игнатьев.

— Затем, что склад универмага — самое удобное место, чтобы что-то спрятать. Может, хотя бы следы отыщутся.

— Ну да, — медленно произнёс Игнатьев. — Там же всё время кто-то что-то таскает, грузит. И Ткач имела туда доступ.

— Вот и я о том же! — воскликнул Новиков.

— Вы с ведром пойдёте? — поднял брови Игнатьев.

— Оно же у меня не пустое, — смутился Новиков. — Хотя переодеться не помешает.

— Через полчаса у универмага, — коротко произнёс Игнатьев, поднимая трубку телефона.

Новиков кивнул, схватил ведро с удочкой и побежал домой переодеваться. На бегу чуть не столкнулся с Лёней, снимающим площадь.

— Здравствуйте, Фёдор! — расплылся в улыбке Лёня. — Можно я вас сфотографирую с удочкой? О, у вас и улов!

— Потом, — суетливо произнёс Новиков, обогнул фотографа и помчался к дому.

Хорошо, что встретил ещё и Иду. Просто впихнул ей ведёрко со щукой и, ничего не объясняя, махнул рукой и побежал дальше. Потому что полчаса, про которые сказал Игнатьев — это на самом деле минут двадцать. А то и вообще фигуральное выражение.

Дома Новиков переоделся во второй комплект одежды, выданный Игнатьевым. Штаны не волочились так, как те, что Новиков бросил в ванной. И это было хорошо, спасибо Иде. Жаль, правда, зеркала не было.